Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 94

— Эрик, в чем дело, милый? – спрашивает мать.

— Ненавижу! – кричит Эрик. – Трясет! Долго едет. Скучно! Противно!

Пинает еще несколько раз, ожесточеннее.

— Вот тебе, гадина! Будешь знать…

Мать спокойно наблюдает за экзекуцией, затем спрашивает:

— Наказал? Хватит с него, идем.

Берет мальчика за руку и начинает подниматься по широким ступеням. Из «хаммера» появляется девушка лет тридцати, которую можно было бы принять за английскую бонну, если б не славянская внешность, изменить которую стоит таких громадных денег, каких у воспитательницы юного наследника Буряги никогда не будет. Во всем остальном она вылитая Мэри Поппинс – прямая, элегантная, невозмутимая.

Эрик оглядывается на нее, шепчет тихо, чтоб не услышала мать:

— Катьку тоже ненавижу…

Сверчки, завороженно наблюдавшие за прибытием хозяйки, продолжают спуск. Юрганов остается наверху, чтобы проследить за эвакуацией. Мимо него стремительно пролетает Хратов, спускающийся к хозяйке, которая к этому времени уже поднялась на несколько ступеней. Хратов молча пристраивается сбоку, благо лестница широкая. Не поворачиваясь к нему, генеральша спрашивает:

— Откуда здесь дети? Вы чем тут занимались? Клуб педофилов открыли?

— Никак нет-с, мадам. Это актеры-с. Изволите ли видеть… – Хратов почему-то изображает лакейскую угодливость.

Она резко останавливается:

— Хратов, не юродствуйте. Могу серьезно обидеть.

Он принимает покаянный вид.

— Истинная правда, Хельга Романовна. Это актеры, которых пригласил Захар Матвеевич.

— Какие к черту актеры? Это детсад.

Эрик, который как завороженный смотрит на сверчков, неуклюже сползающих со ступеньки на ступеньку, вопит:

— Мама, это не дети! Это человечки! Папа купил мне человечков!

Он бросается к ним, но мать успевает схватить его за руку и резко дернуть назад.

— Стой! Куда?! Они могут быть заразными.

Через плечо бросает Хратову:

— Их кто-нибудь проверил на инфекцию?

Эрик вне себя:

— Они из магазина! Они чистые!

Екатерина, успевшая их догнать, пытается его вразумить:

— Эрик, люди не продаются в магазинах.

— Вышвырните их к чертовой матери! – приказывает Хельга.

Эрик топает ногами:

— Ты всегда отнимаешь мои игрушки!

Юрганов сбегает по лестнице, чтобы уладить недоразумение. Навстречу ему выдвигается Василий, вытянув руку повелительным жестом: стоять!

— А вот и хозяин кукольного театра, – объявляет Хратов. – Синьор Карабас-Барабас. Вполне безопасен. Во всяком случае, вряд ли заразен.

Он от души наслаждался представлением.

— Василий, пропусти его, – приказывает Хельга. – Пусть подойдет.

Юрганов подходит. Хельга спрашивает Хратова:

— Кто это?

Юрганов представляется:

— Я режиссер, а это актеры моего театра «Эхо».

— Театр? – переспрашивает Хельга. – Хратов, объясните: как в наш дом попал театр?

— По приглашению Захара Матвеевича… Ну вы знаете… для постановки…

— Ах, лилипуты. И что же? Куда они собрались?

— Возвращаются к себе. Захар Матвеевич их отпустил.

Хельга наконец обращается прямо к Юрганову:

— Так что же вы стоите? Забирайте своих лилипутов и убирайтесь.

Тем временем сверчки спускаются до середины лестницы и вновь останавливаются, сбившись в кучку. Юрганов вздыхает с облегчением. Он опасался, что их опять задержат. Машет рукой сверчкам: спускайтесь.

Эрик вопит:

— Мама, не отпускай их! Они мои, мои! Папа мне их купил!