Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура Страница 94

Но она-то точно уже не забудет, как Кэн-сэнсэй прошептал: «Сатико-сан». Не «Сатико-сэнсэй», как это было принято между учителями, а «Сатико-сан». Та смотрит на него с перекосившимся от гнева лицом, отталкивает прочь…

Теперь, стоя перед всеми ними, она просто «сэнсэй», словно ничего и не было. Сатико-сэнсэй вновь держалась с достоинством, как тогда, в первый день смены, и выглядела довольно веселой.

— Простите, что меня так долго не было. Вы, наверное, беспокоились. Теперь все будет хорошо, – сказала она.

Не похоже было, однако, что они помирились с Кэном. На самом деле, они почти и не разговаривали. Норико с замиранием сердца следила за ними – а ну как проскочит что-нибудь необычное, но так ничего и не заметила. Наверное, они старались не выдать себя в присутствии детей.

* * *

После ванной все собрали свои вещи. Детям вернули их рюкзаки и чемоданы, которые до этого все вместе хранились в одном помещении. Увидев свой старый рюкзак впервые за неделю, Норико ощутила, как ее захлестывает волной воспоминаний.

— Сегодня будем запускать фейерверки! – объявили учителя, пока они возились с вещами.

Придя на Площадь, дети увидели пять наборов из фейерверков, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга.

— Запустим их на прощание. Давайте же начинать!

По команде директора, Синтаро-сэнсэя, взрослые начали поджигать фейерверки, сначала – по правую руку от Норико.

Летнюю темноту осветили огни. В тот же миг дети радостно завопили.

Эти залпы, конечно, ни в какое сравнение не шли с теми, что можно увидеть на праздниках, – они гораздо меньше и быстро заканчиваются, такие обычно запускают около домов. Но ощущения были совсем иные – одно дело смотреть на фейерверки из дома, и совсем другое – вот так, вместе со всеми остальными, летней ночью в детском лагере.

Когда все закончилось, каждому выдали бенгальские огни.

— А теперь давайте зажжем ваши огоньки! Когда они догорят, сложите их вот сюда, в ведра с водой.

На Площади стояло семь или восемь емкостей с бенгальскими огнями, и рядом с каждой – ведро с водой.

— Если кому-то не хватило, возьмите со стойки спереди!

Сжимая огни в руках, все тут же принялись наперегонки их поджигать. Вскоре вокруг раздалось щелканье пламени, а потом и треск искр. Площадь в мгновение ока затянуло дымом.

Норико зажгла свой огонек и принялась пробиваться вперед, туда, где дыма было поменьше. Пахло порохом. На Площади было жарковато, и даже стало тяжело дышать.

— Норико-тян.

Она подняла глаза, услышав свое имя, и увидела Мику. Та тоже держала в руке бенгальские огни.

— Не поможешь зажечь?

— Давай.

Норико зажгла Микин огонек от своего. Новый сноп розовых искр с треском взметнулся над соединенными концами палочек.

На запуск фейерверков все девочки в лагере нарядились в юбки, которые сами сшили и покрасили. Ткань была жесткой, да и сами юбки оказались коротковаты – Норико с самого начала ощущала себя неуютно. А ведь до того, как покрасить ткань в фиолетовый, она все надеялась, что получится сделать юбку еще красивее.

Вокруг слышались радостные детские голоса. Мальчишки зажигали огни по два, а затем принимались направлять пламя в сторону окружающих, и учителя строго их одергивали: «Эй! Не нужно баловаться!»

— Завтра все закончится, – сказала Мика. – Приезжай еще!