По острым камням - Ирина Дегтярева Страница 96

Но по здравом размышлении понял, что сейчас ей нет смысла устраивать ему проверки. Все предельно ясно — он в ее глазах разведчик, а не богомолка. Чего лукавить?

Зоров, пообщавшись с девушкой в отсутствие Горюнова, сформировал о ней и вовсе нелицеприятное мнение.

— Та еще стерва. Петр, будь с ней осторожен.

Они спустились во двор сирийской конспиративной квартиры, оставив Джанант запертой в комнате. Вечер был жаркий, черное небо над плохо освещенным двором казалось близким, только руку протяни и ощутишь шероховатый бархат. И голос Зорова казался бархатным и усыпляющим, особенно после изматывающего перелета в транспортном самолете в Хмеймим с пересадкой. Петр подремывал с открытыми глазами, слушая психологические зарисовки Мирона вполуха.

— Она производит впечатление лживой, изворотливой…

— Одним словом — змея, — кивнул Горюнов и зевнул. — Ты плохой психолог. Во-первых, ты сам был в состоянии стресса, находясь рядом с ней. Страх и напряжение плохие советчики. Она тоже настороже и ведет себя не так как обычно. Конечно, Джанант непростая. Ей хватает образования и опыта, чтобы представлять реальную опасность. Но я для нее опаснее со всеми ее расписками, фотографиями, записями наших разговоров в этой квартире, — Горюнов мотнул головой в сторону окон конспиративной квартиры, — ты сам это прекрасно понимаешь. Ее сейчас куда больше занимает насущный вопрос — выжить и разобраться, насколько здорово облапошил ее папаша и использовал в своих интересах. Она бы наверняка была предана ему, если бы он хотя бы изобразил, что допускает Джанант к своим тайнам, доверяет ей и полагается на нее. Но он не счел нужным. Она же баба, никчемное, по сути, существо, но иногда полезное. Как если взять с собой в поход спички в дополнение к зажигалке. Вдруг колесико надежной зажигалки сломается, а спички, завернутые в полиэтилен, по счастью, не отсырели.

— А кто в твоей метафоре зажигалка? Сын Захида, что ли? — ехидно поинтересовался Мирон.

— Может быть, — зевнул Петр. — Но, как ни крути, а уязвленное самолюбие, оно и в Ираке, и в Сирии — самолюбие. Учитывая ее горячую кровь, излишки интеллекта и латентную эмансипированность, о которой она, может, и сама не догадывается… — он передернул плечами. — Гремучая смесь.

— Вот я и опасаюсь, как бы этот коктейль Молотова, рванув, не ударил рикошетом по твоей всезнающей и все понимающей персоне. Она выдала нам список тех, кого переправила в Афганистан и Пакистан в этот ее заезд в Сирию, вспомнила и тех, кого отправляла раньше. Пусть дальше работает самостоятельно. Ты же сам говоришь: «опытная, интеллектуальная». Справится. Остановись пока не поздно.

Джанант в самом деле, вспоров подкладку на сумке, извлекла оттуда список, даже с установочными данными боевиков. И Горюнов это счел полным доверием. Она выдала этот список именно Петру, проигнорировав Зорова.

Все правильно говорил сейчас Мирон и с точки зрения здравомыслия, и с позиции контрразведчика. Однако Горюнов опасался, что Джанант в одиночку проявит взрывной характер, сгорит сама и завалит все дело. А информация — вот она, плывет прямо в руки, по течению, надо только выбрать удачное место в русле информационного потока, чтобы выловить истину, а не старый башмак или вздутый труп старой лошади.