Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 96

Столкновение с торпедистом произошло по банальной причине. После успешного пуска по «Кампонегро» Хордан решил немного отпустить вожжи и небольшим торжеством отметить хорошую работу. По этому поводу он заказал повару и его жене особое угощение – psaria plaki под морковным соусом, а затем тушеного барашка – и достал из своих закромов три бутылки узо хорошего качества и две – коньяка «Метакса», хранимого под замком. Почти все вели себя прилично, однако Зингер – Хордан корил себя, что не предусмотрел этого, – разгулялся не в меру. Когда Сенобия, жена повара, уже собирала тарелки, он беззастенчиво ее облапил. За этим последовали несколько грубых шуточек со стороны сотрапезников и беспокойный взгляд Иоанниса Элеонаса в сторону Хордана, обратившего внимание на поведение голландца.

— Уймитесь, – только и сказал Хордан ему.

Тем бы все могло и кончиться, но спиртное затуманило голландцу мозги несколько сильнее, чем следовало. И развязало язык, которым он, впрочем, ворочал с трудом.

— Она здесь для этого, – ответил он нагло.

Полностью ли это соответствовало действительности или частично, но реплика вызвала у сидевших за столом сальные улыбочки. Однако Хордан знал, что ни под каким видом нельзя терпеть этот тон, сносить эти смешки. И даже не столько из-за голландца, сколько ради порядка в экипаже. С такими людьми малейшая трещинка легко могла превратиться в пробоину. И заделать ее будет очень нелегко.

Он медленно, не торопясь, поднялся и приказал:

— Выйдите.

Мутные глаза на миг прояснились. Быть может, голландец был не так пьян, как хотел казаться.

— Чего?

— Выйдите. – Хордан мотнул головой в сторону двери. – Сию минуту вон отсюда.

Воцарилась мертвая тишина. Торпедист, поколебавшись, огляделся по сторонам и наконец неохотно поднялся. Потом направился к двери, а Хордан вышел следом. Догнал Зингера, и тот, сощурясь от солнечного блеска, оглянулся. Хордан подумал, что правильно поступил, вняв совету Бобби Бомонта не носить оружие. Без него гораздо лучше.

— Зингер, еще раз позволишь себе говорить со мной в таком тоне – убью.

Тот сначала заулыбался, как если бы услышал и оценил шутку, но в следующее мгновение улыбка застыла у него на губах. Хордан сделал один-единственный шаг к нему. Он был сантиметров на тридцать выше голландца, и тому пришлось закинуть голову, чтобы встретить его взгляд.

— Вы не… – начал он, но сейчас же осекся.

Хордан не вымолвил больше ни слова. Он стоял неподвижно и смотрел на торпедиста. Тот отвел глаза, полные обиды и злобы. Он казался теперь совершенно трезвым.

— Идите назад, – сказал Хордан.

Торпедист замялся, словно желая что-то возразить. Потом кивнул.

— Не слышу, – жестко произнес Хордан.

Зингер проглотил слюну.

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Есть.

— Свободен!

И сейчас, сидя под камуфляжной сетью, Хордан смотрел на море и на берег и вспоминал это происшествие. И думал о будущих рейдах и о людях, которые будут их совершать, о том, как управлять ими и как вести себя среди них; о достоинствах, о трудностях, об одиночестве, с которыми столкнется в своих действиях нынешних и будущих, и от этих мыслей вздрагивал, как от боли. Он через Афины отправил в Бургос, в штаб флота, рапорт о потопленном танкере, но в ответ получил лишь подтверждение о приеме. И ни слова одобрения или похвалы. Сухо и холодно было принято к сведению, что в Эгейском море команда испанских республиканцев на борту судна, груженного бензином, превратилась в пылающий факел.