Замри для меня - Хелена Хейл Страница 96

— Алло! – прошептала она, выходя в коридор.

— Лили! Слава богу! Все хорошо? – услышала она встревоженный голос Дерека.

— Э-э… да, а что?

— Слушай, я заезжал к Бэт Стронг. Ты осматривала комнату Моники?

— Конечно. Там стерильная чистота, – тихо ответила Лили, чтобы не разбудить Картера.

— Ага, вот это мне и показалось подозрительным. До болезни Моники комната наверняка выглядела совсем иначе. Я спросил у Бэт, куда она убрала старые вещи, и она сказала, что всякий хлам хранит на чердаке.

Лили стало плохо, катастрофически не хватало воздуха.

— Там разве есть чердак?

— Со стороны и не скажешь, очень низкие потолки, да и сам чердак миниатюрный. Я поднялся туда – и что ты думаешь? Рыскал там час, не меньше, уже собрался уходить, но заметил тайник: под узкой дощечкой был спрятан голубой блокнот.

— Не томи, Дуайт! Ты ведь взял его с собой?

— Держу в руках прямо сейчас! Матери Моники не сказал, надеюсь, ты меня не сдашь. Слушай предпоследнюю запись:

«Привет, дневник!

Я умираю. Да, знаю, еще два месяца назад я была настроена на борьбу. Боролась. А потом встретила его… в него невозможно не влюбиться, пойми! От его поцелуев сносит крышу, и это единственное, что помогало мне восстанавливаться после химии. К черту химию.

Мамочка будет грустить, я знаю, но доктор уже не раз намекал на жуткие метастазы, говорил, что “не может дать никаких обещаний, ситуация тяжелая”.

Мамочка, если когда-нибудь ты найдешь этот дневник, знай, я так сильно любила тебя! И буду любить! Ты делала для меня все! Но я устала. Устала находиться в четырех стенах и ощущать, как каждую ночь ты прокрадываешься, чтобы проверить, дышу ли я. Устала от запаха больниц, грустных взглядов, сочувствий, недоедания, тошноты…

Я захотела стать свободной. Как бабочка. Бабочка на его теле. Я решила, что она должна остаться и на моем. Он поддержал мою идею, сказав, что бабочка и лилия – отличная пара. Да, так он меня называет: “моя Лилия”. Чувствую, у нас случится первый раз (прости, мама, если ты все-таки читаешь…), и я готова к нему, потому что… я скоро умру. Пусть хотя бы последнее мое желание исполнится.

Он очень скрытный. Но я не могу молчать! Дорогой дневник, только тебе я могу доверить самое сокровенное, и я хочу, чтобы ты знал о нем, даже если он запрещает говорить о себе. Пусть на твоих страницах останутся мои воспоминания о его голубых глазах… о бабочке морфо на лопатке… о разгоряченной коже…

Твоя Мони, она же его Лилия…»

Лили прижимала к уху телефон вспотевшей ладонью. Ее тело покрывали тысячи мурашек. Она вернулась в спальню, подумала, что стоит разбудить Картера, как вдруг…

— Господи боже… – хрипло прошептала она.

— Да, знаешь… – Дерек что-то говорил, но Лили с широко распахнутыми глазами смотрела на спину Картера.

Картер Райт лежал на правом боку, свет луны освещал его спину, покрытую татуировками. Лилию. Льва. Иероглифы. Бабочку морфо на лопатке.

— Лили, ты меня слушаешь?

Лилиан беззвучно развернулась и медленно, на дрожащих ногах, спустилась в гостиную, где оставила пистолет.

— Дерек, слушай, я только что увидела…

— Лилиан? С кем ты разговариваешь?

От неожиданности Лили выронила телефон и схватила пистолет. Резко развернувшись, она направила дуло на Картера. Его оружие осталось в спальне, в кобуре, прикрепленной к ремню. Успел ли он взять его? Лили едва могла хоть что-нибудь разглядеть в темноте гостиной.