ПсихирЪ - Александр Беляев,Мария Тучина Страница 97

Петя довольно хорошо знал кабинет Бехтерева – массивный стол, два кресла, цветок в углу в большом горшке, постеры на стенах, диван… Но ничего этого в комнате сейчас не было. «Что за чертовщина?» Петя прошел к окну и еще раз огляделся. Он ожидал, что кабинет будет заперт или своим вторжением он прервет чужой сеанс. Но пустой незапертый кабинет поставил Петю в тупик. Как это может быть? Что за блажь – вынести всю мебель? С какой целью? Бехтерев прекратил практику? Именно сейчас?

Петя в последний раз осмотрелся в кабинете и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Снова вопрос. Куда теперь? Петя не мог решить. Начался ливень, но домой не хотелось. Петя забрал машину с парковки у офиса и поехал к деду.

«Дед, я снова потерял отца. Мой босс, возможно, мстит за то, что произошло 25 лет назад с его отцом. Вокруг меня творится что-то странное. Мой психолог исчез. И я не знаю, что делать…» Именно так хотел бы Петя начать встречу с дедом. Но знал, что скажет только главное.

Радость от неожиданного приезда внука быстро погасла, когда дед увидел сосредоточенное лицо Пети.

— Что случилось?

— Ох, дед Степан… – вырвался у Пети горький вздох.

Дед усадил Петю в кресло рядом с камином. Уставившись на огонь, Петя подробно рассказал о том, что узнал от Антипова. Когда он закончил, повисло молчание. Петя взглянул на деда и впервые в жизни увидел, что выдержка деду изменила.

— Дед…

Дед тяжело поднялся из кресла и подошел к сундуку, который, сколько Петя себя помнил, всегда был заперт и использовался как тумба. Он отпер сундук ключом и кивком головы подозвал Петю.

А в сундуке лежала целая жизнь. Такая сложная и такая большая, она уместилась в нескольких пачках фотографий, стопке школьных грамот, пыльном плюшевом зайце, коллекционных значках 1980-х.

— Ты все сохранил, – ахнул Петя и увидел слезы в глазах деда.

Дед покачнулся, но Петя поддержал и обнял так сильно, словно хотел растворить эту боль, уничтожить силой своих объятий и сочувствия.

— Петя, если бы я знал… Если бы я мог предположить…

И Петя услышал в этом всхлипе деда чувство вины, что не уберег, сожаление, что усомнился в сыне, раскаяние, что позволил Пете жить с мыслью о предательстве отца. Петя усадил деда в кресло и сжал его дрожащие руки.

— Ты стал для меня источником сил, опорой, которой не смог стать отец. Ты лучший, дед. Теперь мы знаем правду. И это хорошо.

Петя долго держал деда за руки, пока те не перестали дрожать, а растерянность и боль вины не ушли из взгляда.

— Вот так всю жизнь мечешься, пытаешься принять правильное решение – туда или сюда, любить или ненавидеть, сдаться или продолжать борьбу… – дед говорил как-то глухо и тихо. – А самый важный выбор делают за нас – жить или умереть выбираем не мы.

Дед вздохнул и посмотрел наконец на Петю своим обычным внимательным взглядом:

— Ну все, все… Погоревали, и хватит. Будем, как говорится, живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить… Ты только матери позвони обязательно.

За окном шумел ветер, дождь барабанил по веранде. Петя пил обжигающе горячий чай и понимал, что сегодня он никак не может говорить с дедом начистоту. Не может, не имеет права ввязывать его в свое расследование. Деду хватает волнений.

— Дед, ты веришь в бессмертие души?

— Ты имеешь в виду в библейском смысле?