Прайм-тайм - Максим Шаттам Страница 130

Ведущий, удивленный таким обращением, принял значительный вид и задумался.

У Шарлен снова вспотели ладони.

Умоляю тебя, Поль, докажи нам, что ты действительно знаешь все на свете.

Это всегда раздражало всех в редакции – у Поля непременно по любому вопросу имелось собственное мнение, которое он обычно дополнял подходящим анекдотом, – ходячая энциклопедия, содержащая все знания планеты.

— Я… я не уверен. Кажется, Боб, наш звукоинженер, меняет батарейки перед каждым выпуском.

— Это не то, что я хочу знать, – угрожающе произнес Кратос.

Вдруг в глазах Поля загорелся свет, и он выпрямился:

— Но когда я веду спецвыпуск, мне меняют наушник каждые четыре-пять часов, между рекламными паузами или во время репортажа, так что, полагаю, батарейки держатся минимум пять, может быть шесть часов.

Спасибо, Поль.

Лицо ведущего отражалось в маске, которая возвышалась над ним. Кратос, явно заинтригованный, пытался оценить, нет ли здесь ловушки.

Черная фигура повернулась к камере:

— Шарли, знаешь, ты мне нравишься. Я ценю наше общение.

— Хотела бы я сказать то же самое.

Она уловила что-то похожее на улыбку, пойманную микрофонами, несмотря на балаклаву и маску.

— В любом случае согласитесь, что я вам полезна. Без этого наушника вы остались бы в одиночестве. Честно, вы бы хотели обойтись без меня?

— А если я возьму наушники вашего друга? Они ему больше не нужны.

Он направил оружие на тело Луиджи.

Шарлен сделала усилие, чтобы не поддаться эмоциям, сохранить контроль.

— В таком случае вам придется прицепить передатчик к поясу, и наушники полностью закроют вам по крайней мере одно ухо. Могу это подтвердить, у меня сейчас такие же. Будет сложнее слышать то, что происходит со стороны Поля. Что ж, попробуйте. Но и в передатчике тоже есть батарейки, их нужно успеть поменять до рассвета, так что мы вернемся к исходной проблеме.

Янис поднял большой палец.

Кратос не ответил. И не шелохнулся.

Он огорчен, но у него нет решения. Сейчас самое время.

— Снайперы ушли, кондиционер будет включен, и мы дадим вам новый наушник. Видите, я иду вам навстречу и проявляю щедрость.

— Никаких заложников.

Шарлен изменила тон на более властный. Пора дать ему почувствовать, что даже она, его единственный союзник, немного от него отстраняется:

— Кратос, если вы мне ничего не дадите, я больше ничего не смогу для вас сделать, вы это понимаете?

— Тем хуже. Нам будет жарко, и мы с тобой больше не сможем слышать друг друга.

Шарлен подавила желание выругаться. Все срывалось.

— На самом деле все это видимость, – выпалила она с искренней горечью. – Ваши красивые речи о человечестве, которое способно изменить мир, ваше негодование… Вы заставляете меня открываться, и я выбалтываю перед всеми на свете, что у меня суицидальные мысли… Все это сплошная игра, вы готовы брать, но когда дело доходит до того, чтобы что-то дать, – полная пустота.

— Ты меня не знаешь.

— Мне не нужно знать, кто вы такой, чтобы понять, что вы просто краснобай. Это видно по вашим поступкам.

— Не суди меня.

— И что тогда? Вы разозлитесь, как капризный ребенок, и принесете в жертву еще одну жизнь?

Янис положил руку на ее руку, призывая успокоиться. Наступила тишина. Бесконечная тишина.

— Я позволю тебе забрать тело.

Это шло вразрез с планом. Спецназ хотел заставить Кратоса согласиться отдать наушник заложнику, который будет освобожден, а взамен новый наушник будет передан через приоткрытую дверь.