Верь/не верь - Инна Борисова Страница 132

— Че, так и боишься застрять? – Толик хитро зыркает на друга. – Не боись, у них там нет зубов. Я проверял.

— Зато есть триппер. – Черносвитов ежится, как будто путаны окружили его и насильно тыкают своими гениталиями в лицо приличному гражданину.

— Ой, я тебя умоляю. Это как простуда, все им болеют.

— И ты тоже?

— Бывало, но уже нет. Не мог же я Катерину так подставить, это не по-джентльменски. – Толя пинает небольшой камушек. – На любимую женщину грех жопить бабло и ответственность за здоровье. Так в Библии написано.

Володя смеется, заметно расслабившись.

— Не так там написано, но суть ты уловил. Примерно. Очень отдаленно. Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя.

— Ну вот, я ж на себя бабло не жоплю и себе трипак не желаю, Иисус ровно написал!

— Это не Иисус, а апостол Павел.

— Да хоть кто, главное, что мы друг друга поняли. Давай мы тебе резьбу сорвем, а? У нас на районе завелась ночная бабушка. Верка из двенадцатого дома, она зубы вынимает и давай полировать, говорят, что промышляла с самой революции. Ветеран минетных войск! Она с Москвы сбежала, потому что ее чуть мелкие шалавы не зарезали, к ней самые-самые ходили. Говорят, даже Хрущев… – Толик переходит на шепот. Володя закатывает глаза. – Да че? Я сам бывал, мастерица!

— У ночной бабушки? Понятно, чего тебя Катька-то бросила…

— А вот и нет, это после уже было. Мне было одиноко, а на приличную бабу денег не было. Старуха Верка всего пятерку берет, ты зря отказываешься. – Анатоль не стесняется своих похождений, даже гордится. Ищите за такой прайс еще одну с таким-то опытом и не найдете, две минуты, и ты в раю. – Мария Магдалина тоже проституткой была, придешь, дашь ей кадилом по лбу, она и уверует. Гарантирую.

— Толя, пользуйтесь резинками фирмы «Адидас», а остальное Бог простит.

Церковь вырастает темным угольным пятном, из пролеска воют собаки, одинокий фонарь освещает кованую кладбищенскую калитку. Толик присвистывает, останавливаясь.

— Я уже обосрался. – Переминается с ноги на ногу. – М-да. В детстве бы все отдал за то, чтобы сюда пробраться в ночи. Если призраков не будет, то я буду крайне разочарован, а то нагнал жути…

Володя звенит связкой ключей, Анатоль стоит на стреме, всматриваясь в темные глазницы панелек и живо вертит головой на звуки с соседних улиц. Предложение сходить к Глебу с иконой сформировалось из нескольких корыстных соображений:

1) посмотреть поближе, что там за папаша-авторитет и воочию увидеть председателя блаткомитета в неформальной обстановке;

2) занять денег на сигареты;

3) узнать, где кольца красивые продают, чтоб Катька натурально упала в обморок, иначе детям нечего рассказывать будет.

Дверь открывается с визгливым скрипом, Володя сверкает глазами и ныряет в черноту притвора, Анатолий, горящим взором оглядев территорию в последний раз, идет следом. Шаги гулко отпрыгивают от высоких стен, ладаном воняет, хоть глаз выколи. Володя подскакивает к иконе – как различает только в темноте, где какая, – и поджигает несколько свечей. Толик высматривает на иконе бесовские черты, но там лишь лицо старика, похожего на Верку-минетчицу с бородой. Может, с нее и рисовали…

— Че там, есть че? – Анатоль борется с желанием закурить в Божьем доме. – Символы сатанинские, рога, че там еще рисуют обычно.