Комната кошмаров - Артур Конан Дойль Страница 138

— Все в порядке! – сказал Стэнгейт, и среди его товарищей по несчастью пронесся вздох облегчения. – Наверху кто-то чинит подъемник.

— Это старик Исайя, – заявил Билли, вытягивая шею и заглядывая за угол кабины. – Его самого я не вижу, но рука точно его. Что там он в ней держит? Похоже на отвертку. Нет, черт подери, это напильник.

При этих словах сверху снова раздался резкий звук. Летчик встревоженно нахмурился.

— Бьюсь об заклад, такой же звук издавал наш стальной трос в Диксмуде, когда лопался стренга за стренгой. Вот черт, что же он задумал? Эй, наверху, что вы там делаете?

Барнс прекратил работу и начал медленно спускаться по железной решетке.

— Все хорошо, он идет, – сообщил Стэнгейт своим перепуганным спутникам. – Все в порядке, Мэри. Не бойся. Это же абсурд – думать, что он перепиливает трос, который нас держит.

Сверху показались подошвы сапог. Затем кожаные штаны, пояс с болтавшимися на нем инструментами, мускулистое туловище и, наконец, свирепое смуглое лицо рабочего с орлиным носом.

Куртку он снял, рубашка была расстегнута, и из-под нее виднелась волосатая грудь. Когда он появился, наверху снова раздался резкий лязгающий звук. Рабочий не спеша спустился и встал, балансируя на перекладине, примыкающей к боковой раме. Он стоял, скрестив руки на груди, глядя из-под густых черных бровей на сбившихся в кучу пассажиров.

— Эй! – крикнул Стэнгейт. – Что случилось?

Барнс стоял молча, не двигаясь, в его застывшем немигающем взгляде было что-то неуловимо угрожающее.

Офицер разозлился.

— Эй, вы что, оглохли?! – крикнул он. – Сколько вы будете нас здесь держать?

Рабочий молчал. В его облике проглядывало что-то дьявольское.

— Я напишу на вас жалобу, дружище, – дрожащим голосом проговорил Билли. – Обещаю, я этого так не оставлю.

— Послушайте! – вскричал офицер. – У нас тут женщины, вы их пугаете. Почему мы застряли? Что-то с механизмом?

— Вы здесь, – ответил Барнс, – потому что я вбил клин в трос прямо над вами.

— Ты сломал подъемник! Да как ты посмел? Кто дал тебе право пугать женщин и причинять нам неприятности? Быстро вытаскивай клин, или хуже будет.

Рабочий молчал.

— Ты слышишь, что тебе говорят? Какого черта ты не отвечаешь? Это шутка такая? Вот что, хватит с нас твоих глупостей!

Мэри Маклин, внезапно запаниковав, схватила своего возлюбленного за руку.

Том! – вскричала она. – Посмотри в его глаза, в его ужасные глаза! Этот человек – маньяк.

Барнс вдруг угрожающе шевельнулся. Его темное лицо исказилось гримасой ярости, глаза вспыхнули, как угли, и он потряс в воздухе длинной рукой.

— Слушайте! – вскричал он. – Те, кто кажутся безумными чадам мира сего, суть помазанники Божии и обитатели потаенного храма. Глядите, я тот, кто готов ответствовать перед Всевышним, ибо истинно наступил день, когда униженные будут возвышены, а погрязшие в грехе понесут кару за деяния свои!

— Мама, мама! – в ужасе заплакал мальчик.

— Тише, тише, все хорошо, Джек, – сказала полногрудая женщина, а потом в порыве материнского гнева спросила: – Зачем вы доводите до слез ребенка? Хорош мужчина, нечего сказать!

— Лучше ему плакать сейчас, чем в вечной тьме. Пусть ищет спасения, пока еще есть время.

Офицер наметанным глазом прикинул расстояние до перекладины. Там было добрых восемь футов, и Барнс мог запросто столкнуть его, прежде чем он успеет обрести равновесие. Решиться на такое можно было только в отчаянии. Он снова попытался успокоить рабочего.