Энигма - РуНикс Страница 138

— Парень, с которым ты переписывалась, сбежал, когда за ним пришли, и вернулся в город. Брат попросил меня приглядывать за ним издалека и докладывать.

Каз вздохнул и отступил, оставив Салем в замешательстве. Он отошел к окну и устремил взор на море.

— Я следил за ним несколько дней, докладывая брату, чтобы тот мог отчитаться перед твоим отцом, когда увидел, как подонок… кое-что сделал. – Каз крепче вцепился в подоконник, татуировки шевельнулись, будто ожили. – Я не сдержал порыв гнева и сорвался. Отправил его в морг. Но я был молод, и вместо тюрьмы меня сослали в исправительную колонию для несовершеннолетних.

Салем снова села на кровать, ощутив слабость в ногах.

— Когда ты вышел?

— Двумя годами позже, – сказал Каз. – Когда достиг совершеннолетия. Брат… к тому времени завел кое-какие связи и воспользовался ими.

Салем смотрела на стоящего перед ней молодого человека, не в силах поверить, сколько ему пришлось пережить, сколько потрясений и бесчинств он повидал. Его сила поражала, заставляя Салем чувствовать себя незначительной: по сравнению с его судьбой ее жизнь казалась прогулкой по парку.

— Что случилось дальше? – хрипло спросила она.

Каз прислонился к стене, продолжая смотреть вдаль.

— За годы твой отец очень привязался к моему брату. Он попросил Лаза подумать о том, чтобы остаться с Оливией навсегда.

— В качестве телохранителя?

Каз бросил на Салем многозначительный взгляд.

— В качестве спутника жизни.

У нее отвисла челюсть. Салем попыталась мысленно вернуться в то время, на несколько лет назад, когда она почти ни с кем не разговаривала, переживая последние годы учебы в школе и страшась всего на свете. Салем силилась вспомнить, говорил ли отец о паре для Оливии, упоминала ли об этом сестра. Но ничего не приходило в голову.

— Папа никогда об этом не говорил, – призналась она Казу, не зная, чему верить.

Он пожал плечами.

— Лаз и Оливия тогда уже встречались. Думаю, твой отец знал, но раз Лаз ему нравился, а мы хоть и обнищали, но происходили из знатной семьи, он не возражал. Может, рассказал бы тебе позже.

— Возможно, – неуверенно согласилась Салем. На миг она ощутила себя еще более чужой в собственной семье, особенно в отношении отца, который не был отчужденным, но и не стремился к близости.

И тут ей пришло в голову.

— Ты знал мою сестру?

Если да, это все меняло. Если Каз лицезрел совершенство Оливии, Салем никогда с ней не сравниться. Она сжала одеяло под собой, чувствуя, как колотится сердце, и уставилась на его спину, желая, чтобы Каз дал ответ, тем самым ослабив узел в ее животе.

Он покачал головой, и с ее губ сорвался вздох, облегчение заструилось по венам. Салем понимала, что это глупо и эгоистично, но ей хотелось, чтобы хоть один человек в ее жизни узнал ее первой, увидел ее первой, захотел ее первой, а не сестру.

— Я слышал о ней, – сказал Каз. – Брат рассказывал. Он действительно заботился об Оливии, но все усилия направлял на то, чтобы вытащить нас из нищеты и заработать достаточно денег, чтобы мы больше никогда ни в чем не нуждались.

— И мой отец предложил ему денег?

Каз кивнул.

— Не думаю, что Лаз рассматривал эту возможность, пока твой отец не предложил уничтожить мое досье вместе с личностью Каза Вэнгарда. Он пообещал мне новое незапятнанное имя и оставил возможность вернуть фамилию в будущем, если мы захотим.