Клыки и правосудие - Елена Жильникова Страница 20

— Ошибка юности? – посочувствовал Терри, сцепляя ладони в замок, чтобы удержаться от соблазна погладить бархатистую кожу.

— Память о трагедии в джунглях, – возразила Елена, опуская ткань.

— Неудачная экспедиция? – поинтересовался Доусон, отщипывая кусок тортилии, традиционно стоящей на краю столика.

— Можно сказать и так, – помолчав, миссис Куинн тихо заговорила. – Дюжину лет назад в самый разгар сезона дождей мой «Ирокез» перевозил две огневые группы морской пехоты с авианосца на базу в Латинской Америке и, не дотянув до места назначения, рухнул посреди тропического леса. Мой муж, мастер–сержант Андрес Куинн принял решение доставить выживших солдат, включая меня и капрала пулеметчика, на базу пешком. По дороге мы попали в засаду повстанцев, наряженных в шкуры ягуаров, – о превращении индейцев в зверей она благоразумно умолчала. «Все равно не поверят», – решила она и закончила рассказ словами. – Нам с пулеметчиком удалось отбиться, а вот Андрес и парни погибли. В городке, где нам посчастливилось достать транспорт, местные предупредили о рыщущих поблизости ночных демонах – людях–ягуарах и посоветовали приобрести подвески–обереги в виде пятнистых котов. Как ни странно, но с этими оберегами мы благополучно добрались до базы. Капрал набил себе памятную татуировку с ягуаром сразу после рапорта о случившемся, а я вскоре после рождения сына.

— Мне очень жаль, мэм, – сказал Маршалл первое, что пришло в голову. Сержанту тоже пришлось пережить гибель товарищей по оружию и смерть отца, поэтому он отлично понимал горе этой отважной леди.

— Не стоит. Это случилось давно, и боль уже притупилась, – Елена мрачно пододвинула к себе стакан содовой и сделала глоток.

— Искренне сочувствую вашей утрате, мэм, – напомнил о себе брюнет. – Но это не объясняет, почему адвокат в Пуэбло назвал вас Онсой.

— Это очень забавная история, – девушка повеселела и, улыбаясь краешками губ, спросила. – Мистер Доусон, вы не обращали внимание, что изображено на водительской дверце моего автомобиля?

— Нет, мэм. Я обычно езжу на пассажирском сидении, – подумав, ответил Рой. – А разве там аэрография?

— Лет восемь назад у моего соседа Альфонса Гарридо, у которого мистер Маршалл приобрел дом, случилось несчастье, – загадочным тоном начала рассказ Елена. – Альфонс чем–то обидел члена подростковой банды, и как–то вечером в окно его кухни влетела бутылка с зажигательной смесью. К счастью пожарные приехали быстро, и дом почти не пострадал. Я по–соседски помогла мистеру Гарридо взыскать со страховой компании компенсацию. В благодарность Альфонс провел бесплатную диагностику моего «Tahoe». Да, мой джип старше, чем кажется. Я его купила уже двухлетним. Выезжая из полутемного гаража автомастерской, я и не подозревала, насколько велика благодарность моего соседа. Меня просветил соседский мальчишка из семьи бразильских эмигрантов, игравший с друзьями неподалеку. Увидев мою машину, он начал кричать: «Onca pintada!». В переводе с португальского это означает «ягуар». К тому моменту, как я добралась до своего дома, вся улица знала, что на моем джипе нарисован ягуар. Буквально через пару дней мать одного из местных хулиганов попросила меня спасти ее сына от обвинения в угоне. Этот оболтус встретил меня радостным воплем из «обезьянника»: «Утритесь, копы. За мной пришла Онса–пинтада». Похожих случаев было несколько, и полицейские подхватили это прозвище. Потом я отстояла в суде законность владения детенышем ягуара хозяина частного зверинца. Журналист, освещавший процесс, назвал меня защитницей ягуара, ошибочно поместив латинское название ягуара рядом с моей фамилией. В результате за мной закрепилось это кличка. С тех пор коллеги и криминальный мир называют меня Онса.