Верь/не верь - Инна Борисова Страница 213

Лицо батюшки искажается, он вскидывает руки, но его вместе со всей честной компанией вытягивает за дверь. Володя рвано выдыхает, перекрестившись. Чувствовал же, чувствовал!

— Кто вы такие? Что вам от нас надо?! – он срывается на крик, понимая, что остался в храме один. И это пугает больше всего.

Пятеро стоят на пороге молча, все так же улыбаясь.

— Александр Галлер – ваш?!

— Наш, – голос подает девушка. Он запомнил с мимолетного разговора после службы, именно она первой начала креститься наоборот. Юродивая Дарья. – Догадался, в свои-то годы. – Она усмехается. – И про старика тоже он догадался, кто еще мог раскопать? Откуда знаешь про Галлера?

Володя теряется, отходя на несколько шагов назад. Страх сковывает движения, проникает в кровоток ядовитой жижей.

— Потому что я умный, – голос подрагивает. – Что вам надо от нас? Это вы убиваете людей?

Девушка смотрит на него отсутствующим, пустым взглядом.

— Людей? Нет, что ты. Колдунов. Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая. – Она срывается на смех, истерический, страшный, закрыв лицо руками. – Убиваем… Вы слышали? – Смех обрывается, лицо становится серьезным. – Пойдем со мной, Божье создание, я тебя познакомлю с Ним. Он милостив. Он простит все твои грехи.

Володя крестится, звучно сглатывая.

— Нет, – он мотает головой. – Я останусь здесь. Вы сюда зайти не можете и ничего мне не сделаете, – убеждает, кажется, больше себя, – за друга, которого вы выпотрошили, – он быстро лопочет, стараясь не разреветься. Главное, не прекращать храбриться, в прошлый раз сработало.

Она склоняет голову набок, смотрит как на неразумного ребенка, хотя сама выглядит не сильно старше. Такое невинное лицо…

— Волю Господа исполнить может только живой. От моей руки ни один колдун не погиб. – Поднимает ладони. Свежий ветер врывается в храм, бродит по небольшой башенке, тревожа колокол. Свечи разом тухнут. – Пойдем, Володенька. Будешь вместо Галлера.

Володя достает из куртки молитвослов, быстро листая. Говорил отец: учи наизусть, мало ли что в жизни случится.

— О всехвальный, великий чудотворче, святителю Христов, отче Николае! Молим тя, буди надежда всех христиан, верных защитель, алчущих кормитель, плачущих веселие, болящих врач, по морю плавающих управитель, убогих и сирых питатель, – Володя шепчет, ведя пальцем по буквам.

— Он непробиваемый. Об этом я тоже говорил, – отец Иоанн насмешливо фыркает.

— …и всем скорый помощник и покровитель, да мирное зде поживем житие и да сподобимся видети славу избранных Божиих на небеси, и с ними непрестанно воспевати единаго в Троице поколоняемого Бога во веки веков. Аминь.

— Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. – Девушка пожимает плечами, снимая платок и расплетая косички. – Очень, очень жа… – резко замолкает. Володя поднимает на них бледное лицо: нечисть переглядывается и срывается с места, не сговариваясь. Он оседает на пол, уткнувшись лицом в молитвослов, и тихо, болезненно всхлипывает. Подавляемые эмоции последнего месяца прорываются горячей влагой, окрапляют страницы священной молитвы. Он клянется себе, что будет молиться Николаю Чудотворцу столько, сколько потребуется, если он будет выручать его в таких безвыходных ситуациях. Володя срывается на плач в голос, выронив книгу и закрыв лицо руками, раскачивается из стороны в сторону. Сегодня он отстоял храм.