Пока не погаснет последний фонарь. Том 3 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 218

Тот парень отказывался отвечать на вопросы или же говорил что-то расплывчатое, а затем попросил своего друга-студента остаться у него до завтра. Тот совсем не хотел проводить ночь в этом странном месте, но из вежливости и по старой дружбе не смог отказать. Всю ночь его друг плохо спал и невнятно разговаривал во сне, и с самого утра студент с облегчением поспешил к себе домой.

По пути парню стало казаться, что за ним кто-то пристально наблюдает. Но, несколько раз оглянувшись, он не заметил ничего странного. И все же жуткое чувство все не отпускало студента, даже когда он вернулся в свою квартиру и плотно закрыл дверь. Парень жил не на первом этаже, а потому сомневался, что кто-то может продолжать следить за ним с улицы. Он начал думать, что сходит с ума, и, перерыв всю квартиру, не нашел ничего и никого… пока случайно не заглянул в щель между стеной и кроватью. Оттуда на него с мертвенно-бледного лица пристально смотрели большие черные глаза. Это была Сукима-онна.

Она спросила тонким голосом: «Не хочешь поиграть в прятки?»

Парень, ничего не сказав, в ужасе отвернулся. Но он знал, что от его ответа уже ничего не зависело. Игра начинается, как только кто-то впервые пересекается с Сукима-онной взглядом. Заканчивается же игра, когда человек смотрит ёкаю в глаза во второй раз. А выглянуть Сукима-онна может из любого узкого пространства, например из щели между стеной и шкафом, полом и кроватью… Вот только избегать взглядом их все попросту невозможно. И когда студент, отчаянно пытаясь закрыть все щели между мебелью и стенами, случайно пересекся взглядом с Сукима-онной, она выиграла и утянула парня в ад. Конец.

С этими словами Ивасаки задул свечу.

Эмири, Йоко, Ивасаки и я. Мы все стали участниками нашего собственного варианта хяку-моногатари кайданкай. Значит, если слова Ямамбы правда – а они должны ею быть, – нам оставалось лишь дожить до рассвета. Одна задача, казалось бы, настолько простая, но на самом деле невероятно сложная. Смертельно сложная.

При этом, как бы я ни пряталась от мыслей о Хасэгаве… я все равно переживала, что и он может погибнуть. Казалось, я отбрасывала не мысли о нем, а бумеранг. И эти мысли, всякий раз возвращаясь ко мне, сильно били по голове.

— Твоя очередь, – сказала я Хасэгаве, и все, о чем я думала в тот момент, крутилось вокруг выражения моего лица – и особенно глаз.

Я не хотела, чтобы кто-либо понял, что я переживаю за жизнь Хасэгавы. И в первую очередь он сам.

Я убеждала себя, что волнуюсь лишь из-за возможной смерти Кадзуо. Кадзуо должен вернуться в свое тело и стать человеком, а для этого ему необходимо разобраться в своем прошлом. И без помощи Хасэгавы сделать это невозможно.

Хасэгава коротко улыбнулся. И его брошенный в мою сторону внимательный взгляд отдался в голове тревожным звоном: я была уверена, что Хасэгава видит меня насквозь.

— Можешь описать пару дней из своей жизни, – зло бросил Ивасаки.

— Этот рассказ был бы более пугающим, чем любые страшилки, – кивнул Хасэгава. – Жестокая реальность страшнее любых даже самых жутких сказок.

— Не реальность жестока. Люди делают ее такой, – возразила я.

Хасэгава склонил голову набок, но не ответил, лишь зажег свечу и начал свой страшный рассказ:

— Один школьник, наслушавшись страшилок и легенд, решил проверить, насколько они правдивы. Он не верил в ёкаев и демонов, в магию и потусторонний мир, а потому совершенно не боялся. И вот однажды этот парень, оставшись дома один, решил сыграть в хитори-какурэнбо[85] и начал приготовления.