Пока не погаснет последний фонарь. Том 3 - Вероника Шэн,Ангелина Шэн Страница 221

А сейчас об этом узнал Хасэгава. И теперь Кадзуо будет куда сложнее притворяться, что Хаттори Исао ничего для него не значит. Вернее, притворяться, что Кадзуо его ненавидит.

Хотя я была почти уверена, что безразличие со стороны Кадзуо оказалось бы для Хасэгавы куда более болезненным, чем ненависть… Ведь ненависть, пусть это и очень сильное, страшное чувство, – все же чувство. А равнодушие… Это пустота, которую сложно чем-либо заполнить. Пустота, которая сводит на нет все твои усилия вызвать в человеке хоть какой-то отклик. Которая раз за разом показывает, что ты стараешься зря. Что ты не стоишь даже плохого к себе отношения.

Теперь уже Кадзуо несколько мгновений молчал, и по его лицу было непонятно: он раздумывает над ответом или же над тем, стоит ли отвечать вообще?

— Не имею ни малейшего понятия, – пожав плечом, безразлично произнес Кадзуо. – Спроси у Араи-сенсея.

Губы Хасэгавы дрогнули, и он задумчиво склонил голову набок.

— Не думаю, что Араи-сенсей в настроении со мной разговаривать, – протянул он.

— А я произвожу иное впечатление? – приподнял бровь Кадзуо.

— Разумеется, – отозвался Хасэгава, и Кадзуо на мгновение сжал кулаки. – Сам же сказал, что твое желание поговорить со мной смертельно велико.

— В таком случае вопросы задавать буду я, – холодно отрезал Кадзуо.

— И я отвечу на них все, – пообещал Хасэгава. – А ты ответь хотя бы на этот.

— Я уже сказал, что не знаю. – Улыбку Кадзуо словно вырезали на ледяной скульптуре. – Возможно, для Араи-сенсея это единственная вероятная причина, почему я не дал ему тебя убить. После всего того, что ты сделал.

Хасэгава с наигранным сожалением вздохнул:

— Понятно… А причина, оказывается, лишь в том, что ты хочешь вернуться в свое тело. И для этого тебе нужен я.

Кадзуо прищурился, но ничего не сказал. Я же нервно прикусила губу. С одной стороны, слова Хасэгавы звучали как провокация. Чтобы Кадзуо, возможно, возразил или ответил хоть что-то еще. В таком случае Кадзуо на эту провокацию не повелся.

Но с другой стороны… Возможно, Хасэгава действительно хотел, чтобы Кадзуо опроверг его слова. Не для того, чтобы продолжить с Кадзуо разговор, вытянуть что-то еще, – а просто потому, что не хотел, чтобы это его предположение оказалось правдой.

— Что ж… – протянул Хасэгава, не дождавшись от Кадзуо ответа. – Но спасибо, что развеял мое заблуждение. А то я уж было подумал, что мои чувства чуть более взаимны.

Глаза Кадзуо слегка расширились, и он как будто снова на мгновение потерял контроль над своими эмоциями. Но не успел Кадзуо что-либо ответить, даже отойти от неожиданности, как раздался звонкий вскрик.

Развернувшись, я увидела, как Эмири вскочила со скамейки и отбежала от нее. Проследив за взглядом Эмири, я увидела зависший в воздухе… андон.

Потрепанный, с покрытым выцветшей синей бумагой иссохшим деревянным каркасом. Нижнюю его часть кто-то словно вспорол ножом, и из кривого разреза, как из длинного рта, вывалился черный язык. А над ним, в еще одной дыре, голубым огнем горел узкий глаз.

Я заметила сбоку от себя какое-то движение и, повернувшись, увидела, как над нашими головами пролетели два других оживших фонаря. Посмотрев по сторонам, я разглядела еще несколько похожих вдалеке.

— Что это? – вернув себе привычное хладнокровие, спросила Эмири.