Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 23

— И да и нет. Мия всем нравится, но по большей части она держится особняком. Я думаю, что другие девочки ее побаиваются.

— В самом деле? Как так?

— Трудно объяснить. Она такая красивая и талантливая. И кажется слишком взрослой, как будто ей здесь не место. Вы понимаете?

Я помню, что чувствовала, когда росла. Мне тоже там было не место. Не потому, что я была талантливой, а потому, что я была другой.

— Были ли у нее какие-нибудь проблемы с психическим здоровьем? Просто со здоровьем?

Соня издает глубокий, горловой смешок.

— Нет, она самая счастливая девочка, которую вы когда-либо могли встретить.

— Какие-нибудь проблемы с дисциплиной? С полицией?

Женщина смеется громче и качает головой.

— Что скажете о ее распорядке дня? Она когда-нибудь покидала кампус или участвовала в других мероприятиях?

— Не совсем. Чаще всего весь год девочки проводят здесь. Иногда мы отправляемся на экскурсию в музей или еще куда-нибудь, но только всей группой. Мы бы никогда не отпустили Мию одну. Доктору Маккензи нравится оберегать воспитанниц. Он считает, что нам нужно их сформировать, прежде чем выпускать в реальный мир.

У меня болит голова. Это не ее вина, но Соня перекрывает все пути расследования, по которым я обычно иду. Возможно, Мия с кем-то связалась во время одной из своих поездок, но я в этом сомневаюсь. Я переключаю внимание на мисс Баррето.

— А что насчет вас? Как вы оказалась в Святой Агнессе?

— Все довольно просто – мне нужна была работа. Я вышла замуж за человека, который жил в Лейк-Джордж. Он сказал, что мне не нужно работать, что он позаботится обо мне. Но он был пьяницей, потерял работу и уехал из города, оставив меня ни с чем. Буквально. Ни сбережений, ни работы, ни выбора. – Когда она говорит, браслеты на ее запястьях позвякивают. – Я сказала себе, что этого больше никогда не повторится. Я больше никогда не положусь на мужчину в плане заработка. И так я устроилась сюда уборщицей и влюбилась в это место… Ну, в общем, влюбилась в девочек.

Она сияет, и я улавливаю в ее глазах ностальгию.

— В конце концов доктор Маккензи спросил меня, не хочу ли я перейти на административную работу, и я ухватилась за этот шанс. И вот двадцать пять лет спустя я все еще здесь. Время летит незаметно. Это, наверное, дольше, чем вы живете на свете.

— Не совсем, но близко. Расскажите мне о том дне, когда пропала Мия.

Она берет со стола ручку и поворачивает кресло на девяносто градусов, чтобы посмотреть в окно, пытаясь что-нибудь вспомнить. Соня нажимает на колпачок: щелк, щелк, как метроном. Я слежу за ее устремленным в окно взглядом. Облака набегают, и крошечные капли дождя стучат по стеклу. Продолжая смотреть на улицу, она начинает говорить:

— Это было утро понедельника. Я помню, потому что провела выходные в городе и рано утром вернулась на работу.

— В самом деле? Я живу в городе. Вы часто бываете на Манхэттене? – спрашиваю я.

Соня на мгновение приподнимает бровь. Как и я, она привыкла задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Как только у меня появляется возможность. Жизнь в Лейк-Джордже может наскучить, поэтому приятно время от времени выбраться в город.

Я согласно киваю. Я бы, наверное, сошла с ума, если бы пробыла здесь больше недели.

— Итак, что вы делали, когда вернулись утром?