Тьма по соседству - Марьяна Куприянова Страница 267

Сказали мне, что эта дорога

Меня приведет к океану смерти,

И я с полпути повернула вспять.

С тех пор все тянутся предо мною

Кривые, глухие окольные тропы…

Акико Есано

Фаину мучило дурное предчувствие.

После спектакля Ян словно испарился, никто не вспоминал о нем и первым не заговаривал, а если это делала она, разговор быстро сворачивался. Исчезнувший на несколько дней с этажа, он начинал постепенно выветриваться и из памяти аборигенов, которые словно бы и не хотели заставлять себя вспоминать о нем, позволяя погрузиться в приятное забытье.

Фаина не встречала его в коридорах, на лестнице или на балконе, больше не осмеливалась стучаться в 405-ю. Либо его действительно не было все эти дни, либо он умело избегал ее. Но зачем бы ему так поступать? Наоборот, его бурное вмешательство в жизнь Фаины было основной версией развития событий после просмотра постановки.

Куда же он исчез?

Как понимать эту выходку?

Отсутствие Яна, помимо легкого волнения, дарило также и некоторую свободу. Каждый проведенный без него день становился глотком свежего воздуха. Воспользовавшись этим, Фаина не сумела запретить себе встречи с Олегом, который проявил приятную настойчивость и готовность видеться ежедневно.

Не переходя к чему-то серьезному, они приятно проводили время вместе, пока девушка не разобралась, откуда корни у неприятного предчувствия, волной тошноты подкатывающего к горлу: все это время, несмотря на исчезновение главного мучителя, ее не покидало ощущение, будто за нею наблюдают и терпение наблюдателя истончается с каждым словом и взглядом между стремительно сближающимися новыми знакомыми.

Ниточка вот-вот порвется, и тогда случится что-то кошмароподобное, омерзительное, за что Фаина возненавидит себя еще сильнее.

Раньше она жила с ощущением застопоренности на одном и том же моменте, вместо естественного течения жизни ощущала ее убийственную цикличность, но сейчас финал близок как никогда ранее, и ни о чем ином думать не получалось.

Фаина настроилась помучиться напоследок, ведь ей не привыкать, но вот позволить страдать Олегу, поддерживая в нем горькие надежды на здоровые отношения, – не хотелось, и обманывать себя тоже. Как бы ей ни было приятно и комфортно в его компании, не стоит труда признать, что она не любит его и не способна в полной мере ответить ему взаимностью.

Не то время, не то положение.

Может быть, где-то в иной жизни.

Фаина цепко хваталась за Олега, как за спасительную соломинку, которая, она понимала, не поможет ей удержаться от надвигающегося шторма. Но если Олег – соломинка, то Ян – вращающиеся зазубренные лезвия газонокосилки. Их столкновение будет фатальным.

Пора разжать пальцы и отпустить его, свою последнюю надежду, последнюю попытку придать жизни нормальность и смысл, отчаянную, безнадежную попытку выжить. Но она не могла не попробовать, в этом вся Фаина и ее противоречивое отношение к жизни, о котором она вряд ли догадывалась: становиться сильнее и напористее, когда ее пытались сдвинуть с насиженного, пусть и ненавистного ей, места.