Тьма по соседству - Марьяна Куприянова Страница 270

Кто-то решил, что она тоже пострадала, и привез ее сюда в шоковом состоянии? Сколько времени до этого момента она глядела в одну точку и ничего не могла вымолвить…

За окном загорались огни, значит, наступает вечер. Небо медленно темнело над крышами домов, отчего табличка EXIT все отчетливее сияла бирюзовым неоном над дверью, ведущей наружу. Уставившись в ту сторону, Фаина решила выяснить, что она делает здесь, и осмотреться.

Было ощущение, что недавно произошло что-то очень плохое, а сейчас она ждет новостей. Еще несколько человек находились в углу на пластмассовых табуретках. Один спал, прислонившись к стенке, сложив руки на груди и свесив голову, другая говорила по телефону, шмыгая носом. Кто они такие?

Фаина поднялась на ноги, и тут же где-то поблизости приоткрылась дверь. Сложно было воспринимать динамичную реальность с такими заторможенными рефлексами, но Фаине не удавалось отойти от шока. Все ее существо было настолько потрясено, что не позволяло вспомнить слов, чтобы заговорить.

Единственное, чего хотелось, так это выпасть обратно в небытие и уже не возвращаться.

Мимо прошла медсестра, вся какая-то мятно-белая, наверное, это был цвет ее униформы, по крайней мере, так Фаина воспринимала движущиеся пятна. Она шевельнулась, привлекая внимание, но медсестре оказалось все равно. Тогда пришлось собрать все свои силы и выдавить:

— Стойте.

— Вы это мне? – уточнила мятно-белая, обернувшись, и стало видно, что у нее под глазом родимое пятно.

— Что я здесь делаю? Я ничего не помню.

— Это вполне нормально, учитывая, что произошло. Людей в состоянии шока я наблюдаю тут ежедневно.

— А что… произошло?

— Паренька машина сбила. Вы приехали с ним в качестве его девушки. Это было, э-э-э, часа четыре назад, – буднично поведала мятно-белая и убрала кудрявую прядь за ухо.

— Скажите, что он жив.

— Жив, стараниями наших хирургов. Но в очень тяжелом состоянии. Я вам все это уже рассказывала два часа назад, не припоминаете?

Фаина заторможенно покачала головой с некоторой неуверенностью, и медсестре пришлось повторить. У Олега было сломано много костей по всему телу, разорваны связки и мышцы, а тяжелая черепно-мозговая гарантировала, что в ближайшее время в сознание он не придет. Парень только чудом уцелел, а вот водитель машины, вылетевшей из тумана, отделался легко, и его уже забрали для оформления работники соответствующих органов.

— Идите лучше домой и поспите. Вы не в себе.

— А Олега можно увидеть?

— Вы что, конечно, нет. К нему даже мать не пустили.

— Она приезжала?

— Разумеется. Уехала уже. Все равно внутрь еще долго никому нельзя.

— Я побуду здесь, пока Олегу не станет лучше…

— Говорю же вам, случится это не в ближайшее время. Отправляйтесь домой и приходите через несколько дней с двенадцати до двух.

— Можно еще вопрос: когда он очнется, он ведь узнает меня?

— Не могу гарантировать. Его мозг сильно поврежден. Идите. У меня много работы, вы меня отвлекаете. – Мятно-белая свела брови у переносицы и сделалась строгой.

Фаина молча опустилась на кушетку и схватилась за волосы на висках. «Это был Ян?» – спрашивала она себя. Если да, то она ненавистна себе. Убогое эгоистичное создание, недостойное жить. Если Ян сделал это с Олегом из ревности, нет никого более виновного, чем она. Это же она его спровоцировала, хотя хорошо знала, чем это может кончиться.