Тьма по соседству - Марьяна Куприянова Страница 342

Следите за уровнем сахара в своей крови. Со всей строгостью. И инсулин, и глюкозу нужно держать в балансе. И помните, что кома – это уже крайнее состояние гипогликемии. Оно коварно тем, что наступает медленно. Инсулиновую кому часто можно принять за опьянение, ведь оно сопровождается дезориентацией и спутанностью сознания, иногда даже галлюцинациями. Главное – вовремя заметить у себя такие симптомы, как сонливость, головокружение, затрудненное дыхание, потеря веса и аппетита, судороги, состояние страха и тревоги. Особое внимание надо обратить на расстройство сна. Сновидения становятся хаотичными, сон поверхностный. Многих больных при гипогликемии мучают кошмары; вы можете начать разговаривать во сне, кричать и даже плакать. Проснувшись, не вспомните, что вам снилось и даже то, что было накануне вечером.

Психика тоже страдает. Если вы не понимаете, где находитесь, и вам сложно на чем-то сконцентрировать внимание и принимать решения – это тревожный звонок. Состояние, в котором вы к нам попали, может обернуться инфарктом или инсультом. Так что в будущем не советую играть с судьбой. Мы вас проверим, у меня есть небольшие подозрения. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

Не дожидаясь ответа, Вадим Валерьевич поднялся и поправил халат, обратился к Соне:

— Все записала? Дайте ей поесть, если хочет, и вперед на томографию. Не нравится мне ее потеря памяти.

Он уже собрался выйти из палаты, как вдруг Фаина, все время молчавшая, подала голос.

— Доктор, подождите, – громко и уверенно сказала она, потратив на это почти все силы.

— Остались вопросы? – удивился врач. – Слушаю.

— Я что-нибудь вспомню?

— Думаю, да.

— Когда это случится?

— Не так скоро, как хотелось бы. Результаты анализов дадут мне более полную картину. А пока не хочу быть голословным. До свидания.

— До свидания…

Фаина опустила голову и закусила нижнюю губу, пытаясь осмыслить тонну новой информации. Что самое последнее она помнит? Почему она почти ничего не помнит про диабет?!

Выходит, она запустила его и лечилась неправильно, потому и оказалась здесь. Чуть не умерла? Подумать об этом жутко. Но нет, было что-то еще. Что-то гораздо важнее и страшнее диабета, комы, всего этого…

Она даже зажмурилась, пытаясь вспомнить, но лишь сильнее заболела голова. И больше ничего. Какие-то ошметки и обрывки о событиях, людях. Словах. Ничего целого, все раздроблено на мелкие куски, как рассыпавшаяся мозаика.

— Вы голодны? – спросила Соня, приблизившись.

— Должно быть.

— Хорошо. Тогда сначала возьмем у вас кровь на анализы, лучше делать это натощак. Потом покушаем, да? А потом, попозже, пойдем на томографию и ЭЭГ.

— Что такое ЭЭГ?

— Электроэнцефалограмма головного мозга, – скороговоркой ответила Соня. – Ну что, как вам такой план?

— Отличный план. – Фаина попыталась улыбнуться. – Ничего не имею против.

Когда у нее брали кровь из вены, заставив перед этим «покачать кулачок», Фаина смутно припомнила, что такое уже было с нею, по ощущениям, не столь давно. Это ее порадовало, но она не стала никому сообщать о своей маленькой победе.

Через какое-то время принесли пресную, невкусную, несоленую еду на пластмассовом подносе и оставили разбираться с нею. Женщина и подросток не пытались с нею общаться, как будто боялись или испытывали волнение в ее присутствии. Наталья Григорьевна читала книгу, расположившись ближе к окну (Фаина очень хотела рассмотреть обложку, но никак не получалось), а Костик торчал в телефоне, видимо, с кем-то переписывался, иногда широко улыбаясь.