Реки Вавилона - Влада Ольховская Страница 4

Андра осмотрела подземные залы и собиралась уходить, когда ее внимание привлек странный звук, настолько тихий, что человек даже не услышал бы его. То ли вздох, то ли игра ветра в лабиринтах вентиляции, то ли шум крыльев испуганной птицы. Словом, ничего особенного на первый взгляд, но Андре все равно хотелось проверить.

Она направилась в дальнюю часть подвала, туда, где, как ей показалось, располагались кладовые. Богатства ведьмы ее не интересовали, поэтому она не собиралась туда заглядывать и лишь теперь поняла, что чуть не допустила серьезную ошибку. Чем ближе она подходила к металлической двери, тем четче различала дыхание, хриплое и будто вымученное.

— Надо же… Тут кто-то живой есть? Бо, ты знал? И не сказал мне? Скотство.

Она приоткрыла дверь и обнаружила, что там и правда кладовая – темный тесный зал, где не было ни окон, ни даже электрических ламп. Воздух здесь оказался влажным и жарким, в лицо Андре ударила густая волна вони: запах гниющей плоти, застоялой крови и желчи. Андра невольно поморщилась, быстрым движением сорвала с шеи платок и закрыла им лицо. Хотелось уйти, но она осталась на месте, ожидая, когда глаза адаптируются к недостатку света.

Наконец она смогла разглядеть, что в комнате нет ничего, кроме металлического стола и четырех клеток, в каких обычно крупных собак перевозят в самолете. Две из них были пусты, в третьей лежали кости, обтянутые разложившимися остатками плоти, а вот в четвертой шевелилось что-то живое.

Андра понятия не имела, что это – точнее, чем оно было раньше, потому что здесь, в плену у ведьмы, оно определенно перенесло слишком много и готовилось к смерти. Его тело окончательно потеряло форму, голова слилась с шеей и казалась странным наростом, кожа превратилась в сплошную пелену гниющих язв. То, что это создание до сих пор живо, можно было считать чудом – и вопросом времени.

Она подошла ближе, присела на корточки и включила фонарик, чтобы посветить в клетку. Уродец едва помещался там, он был окружен густой жижей, похожей на ту, в которую превратилась ведьма, и в этом Андра видела определенную иронию. Она была убеждена, что несчастное животное уже без сознания, ведь сил в нем оставалось совсем немного, еще на один день страданий, не больше.

Но даже так оно неожиданно отреагировало на свет, наверняка позабытый за время заточения. Оно странно дернулось, и Андра увидела, как среди кровавой плоти открываются глаза – бесконечно уставшие, окруженные алыми прожилками, но все равно сохранившие чудесный оттенок морской волны.

Живые, все понимающие глаза.

— Господи… – прошептала Андра. – Бо, ты не поверишь, но это было человеком!