Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 41

— На меня никто не нападал! Вы меня слышите вообще? – возмутилась Женя. – Почему мне никто не поверил тогда, в полицейском участке? Вы ведь и сами до сих пор считаете, что на деда напали бешеные собаки?

— Теперь я уже готова поверить во что угодно, – убитым голосом ответила София.

— Всем нам сейчас нужно успокоиться, – строго сказала Инесса. – Если это и правда несчастный случай, тем лучше. А насчет выборов – теперь я уверена, что приняла верное решение. И у меня неплохие шансы на победу! Видите, как конкуренты заволновались? Сами подумайте: если я стану мэром, сколько всего я смогу совершить для Санкт-Эринбурга! Для отца это многое значило, и я хочу, чтобы его мечты сбылись. Он думал прежде всего о благе города. И я обязательно воплощу в жизнь все его планы.

— Если тебя саму не прикончат еще до выборов, – раздраженно сказала София.

— Мама! – воскликнула Женя.

— Ладно, простите меня. – София тяжело вздохнула. – Я сегодня сильно перенервничала, вот и бросаюсь на людей. Постараюсь впредь держать себя в руках. Как ты себя чувствуешь, дочь?

— Вполне сносно, – подумав, ответила Женя. – Даже немного странно.

— Ничего странного в этом нет, – сказал врач. – Ты под действием сильного обезболивающего. На самом деле рана еще поболит. Повезло, что ничего серьезного не задето. Сейчас тебе нужен только покой.

— Это перед выпускными-то экзаменами! – снова повысила голос мать.

— Ну, не надо считать ее инвалидом, – улыбнулся доктор. – Она вполне может ходить в школу, посещать занятия и кружки. Главное – беречь спину.

— Если хочешь, могу остаться здесь на ночь, – предложила София.

— Нет, – помотала головой Женя. Не хватало еще, чтобы мать всю ночь устраивала ей допросы. – Я хорошо себя чувствую. Так что отправляйся домой.

— Хорошо. Пожалуй, я отдам тебе свой старый телефон, – пообещала София. – Будешь пользоваться, пока новый не купим. А сейчас отдыхай. Как же ты всех нас напугала!

— Простите, – прошептала Женя. – Сама не знаю, как это вышло.

Инесса ласково потрепала ее по плечу. Вскоре они с врачом вышли, а София еще какое-то время оставалась в палате, пытаясь выяснить у Жени подробности случившегося. Но девушка не сказала ничего нового, и вскоре мать тоже начала собираться домой. Женя вызвалась ее проводить до дверей отделения и даже начала вставать с кровати, но София ее остановила.

— Совсем обалдела?! – изумленно воскликнула мать. – Лежи! Я и сама найду выход.

— Мам, я уже и так бок отлежала, – возмутилась Женя, спуская ноги на пол. – Не беспокойся, я вполне сносно себя чувствую. И вообще хочу в туалет, так что мне все равно придется встать.

На это возразить было нечего, поэтому мама поддержала Женю под руку, пока та надевала тапочки, и они осторожно вышли из палаты. В широком больничном коридоре оказалось довольно многолюдно. Друзья и родственники, тихо переговариваясь, сидели на мягких креслах, прогуливались между палатами. София проводила Женю, а потом отвела обратно в палату.

— Мне так будет спокойнее, – заявила она.

У поста дежурной медсестры они увидели приземистого мужчину средних лет с обширным животом и приличной лысиной. На его дорогой черный костюм был наброшен больничный халат. В руках он держал букет красных роз и небольшой прозрачный пакет с апельсинами.