Портрет - Анастасия Сонина Страница 54

Я устало потираю лицо, пытаясь переварить всю информацию, которую получила. Я всего лишь двойник, копия. Неудивительно, что Дэниэль обратил на меня внимание. И не удивительно, что меня тянуло к нему. Всего лишь предназначение.

— То есть вся моя жизнь была предопределена? А как же свобода воли?

— О, не переживай, – отмахивается монахиня. – Конечно, жизнь человека может идти по какому-то заранее начерченному пути, но последний выбор всегда за ним. Не повторяй ошибок своей дальней родственницы, прерви мучения Дэниэля. Пусть он и грешен, но не заслуживает таких страданий. И ты не заслуживаешь, закончи всё, пока не стало слишком поздно.

— Но как же те слова? Есть в проклятии что-то ещё…

— Мы не знаем этого, и никогда не сможем узнать. Есть только один путь.

Я откидываюсь на спинку стула и в мыслях моих сплошной мрак. Я не могу принять это решение сейчас. Я не могу сдаться так легко. Мне нужно знать больше.

— Как… Елена смогла поместить душу Дэниэля в картину?

— Экспрессия, – тут же отвечает настоятельница. – Чрезвычайно мощная форма колдовства, основанная на сильных эмоциях, чаще всего негативных. Как я уже говорила раньше – ни Елена, ни ты не являетесь ведьмами, но отголоски той силы, которой обладала Катрин, так или иначе живут в вас. Из-за наложенного проклятия. Именно поэтому ты можешь перемещаться в картину.

— А как тогда… почему Дэниэлю удалось закрыть доступ в картину для Елены?

— Я не думаю, что это был Дэниэль. Он не мог обладать магией. Это сделала сама Елена, того не осознавая. Сила её чувств дала трещину после признания возлюбленного, и она сама отгородилась от него, так и не поняв этого.

— Но… – я всё еще не понимала, – как тогда смогла попасть в картину я?

— Что ты подумала, Стейси, когда впервые увидела портрет? – хитро спрашивает монахиня.

Вопрос смущает меня, но я всё же отвечаю.

— Мужчина, изображенный на нём, очень меня заинтересовал… он был красив, притягателен, я не могла оторвать от него взгляд, и у меня возникло странное желание дотронуться до картины.

— Этого было достаточно. Будем считать, что у тебя произошел сильный выброс эмоций, которой и спровоцировал перемещение. Однако, такое могло случиться только с тобой, ведь ты двойник. Матильда, например, тоже потомок Монвуазен, но она никогда не могла перемещаться в картину.

— Как вы познакомились с Матильдой? – задаю я ещё один волновавший меня вопрос.

— Она сама пришла ко мне, поведала подробности истории, которую узнала от своей бабушки, показала дневники. Это очень помогло мне осознать многое. Но самое главное, что Дэниэль заслуживает покоя. И ты можешь ему его подарить.

Комната погружается в молчание. Вот и всё, я услышала всё, что хотела. Вернее сказать… почти всё. Я не узнала ничего о том, как подарить жизнь человеку, в которого, похоже, начинаю влюбляться. Чувствую резко навалившуюся на меня усталость. Слишком много информации, слишком много ответов, слишком много непринятых решений. Я медленно поднимаюсь со стула и беру в руки сумку.

— Благодарю вас за эту беседу, – вежливо произношу я. – Я пока не готова сделать то, что вы меня просите, но тщательно всё обдумаю.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к двери.

— Стейси, – окликает меня мать-настоятельница. Я останавливаюсь, но не поворачиваю головы. – Помни, спасти можно лишь того, кто сам желает спасения. Каким бы живым и настоящим не казался тебе Дэниэль, он умер и потерял себя уже давно. Никто не сможет сохранить сердце, более полутора веков оставаясь заложником своего разума.