Узы Геркулеса - Жасмин Мас Страница 6

Бог посылает самые тяжелые испытания своим сильнейшим воинам.

Я взмолилась о смерти.

До меня донесся знакомый пренебрежительный смешок.

Я обернулась и только потом вспомнила, почему мне не стоило этого делать.

Милостивый Боже.

На мою молитву ответил Дьявол.

Я встретилась взглядом со льдисто-голубыми глазами, и в лесу резко похолодало. Ледяные когти обморожения впивались мне в грудь.

Губы Харона изогнулись в хищной улыбке.

На бледной шее контрастно-черным виднелось слово «Furia».

На его губах алела запекшаяся кровь; ногти были выкрашены в черный цвет; ремни кобур непристойно обхватывали мощные бедра и словно высеченный в граните подтянутый торс; из-за реалистичной татуировки казалось, что от его правой руки остались лишь кости, более не обремененные кожей.

Время замедлилось.

— Дорогая, – беззвучно и медленно произнес он алыми, словно измазанными в крови, губами. – Я дома.

Мое сердце остановилось.

Полный крах сердечно-сосудистой системы.

Я совсем забыла, что значит встретиться с ним взглядом; забыла, как каждая клетка тела замирает от первобытного ужаса, а инстинкты кричат: «Беги!»; забыла, с какой издевкой он приветствовал всех каждый раз, когда телепортировался на Корфу.

И вот я вспомнила.

— Здравствуй, carissima, – беззвучно произнес Харон. Его поза была враждебной, а выражение лица – откровенно бесцеремонным.

Хищники любят играть со своей добычей.

Передо мной стоял Охотник. Существо, способное на нечестивые извращения, и хотел он только одного.

Меня.

Борясь с паникой, я потупила взгляд и повернула голову так, чтобы он оказался в слепой зоне.

Он искал слабость, отчаянно пытаясь использовать меня. Он прощупывал, насколько далеко простирается его власть.

Он ни за что не должен узнать о моем глазе и ухе.

Две адских гончих присели у ног Харона. Их кости мерцали, то появляясь, то исчезая, словно заглючившая картинка. В глубине глазниц плясали голубые огоньки.

А ведь они должны быть невидимыми.

— Алексис, – прозвучал гладкий, как шелк, баритон. – Посмотри на меня.

Я подчинилась.

Август оглядел меня с головы до ног, лаская взглядом и убеждаясь, что я цела.

Мое имя повисло в ледяном воздухе между нами – три коротких слога – но он произнес его так, словно оно было самым извращенным из проклятий. Он всегда так делал.

Взгляд черных, словно ночь, глаз встретился с моим. Я ахнула.

На его лице застыла хищная жадность.

Черные и белые пряди, откинутые на спину, свободно развевались за его широкими плечами. Из-под шлема выглядывал кончик алого шрама.

На его шее выступили жилы.

«Опасность!» – кричал голос в моей голове, а пульс стучал в ушах.

Алый цвет залил белки глаз Августа, когда он прибег к своему хтоническому дару.

Он явно торжествовал.

Рядом с ним Харон медленно облизывал губы.

Мир перестал существовать, остались только мы трое посреди заснеженного леса: опасные злодеи и их несогласная жена. Трифекта смертоносных способностей.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Даже барон Актон не мог представить себе извращенную силу Хтоников.

Капля крови скатилась с ресниц Августа, пробежала по щеке, как слеза, и исчезла под его спартанским шлемом. Я никогда раньше не видела, чтобы Хтоник вытворял подобное.

Он собирается вторгнуться в мой разум и разбить его на куски.