Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов Страница 63

— Ну как?

— Все отлично, поговорим о делах после.

Кивнув ему в ответ, Миша пошел к своей парте, чтобы поздороваться с Димой и краем глаза посмотреть, чем занята Маша. Дима молча пожал руку Мише, продолжая читать учебник. Маша сидела за своей партой и о чем-то увлеченно говорила с Таней. Немного задержав на ней взгляд, Миша развернулся и, достав учебник по истории, принялся читать параграф, который должен был прочитать еще дома.

В этот момент дверь в классе распахнулась, и в кабинет зашел Шугаев с как всегда растрепанными волосами. В классе тут же раздались одобрительные возгласы. Шугаев, кивнув головой в знак согласия, встал перед доской, торжественно поклонился, откашлялся и принялся рассказывать:

— Звонит почтальон в дверь, а ему открывает Вовочка. Почтальон уже хотел вручить конверт, вдруг смотрит: Вовочка стоит в мамином халате, с папиными дорогими часами на руках, с сигаретой в зубах и кружкой пива, наполненной до краев. Почтальон внимательно смотрит на него, хочет было уже сделать замечание, но потом думает: «Ладно, не мое дело», – и спрашивает: «А родители дома?». Вовочка затягивается сигаретой, а затем, отпив пива из кружки, отвечает: «А сам-то как думаешь?»

В классе вновь раздались смех и овации. Шугаев скромно поклонился, а после отправился к своему месту. В следующее же мгновение в распахнувшуюся дверь зашел светловолосый юноша с хитрым прищуром и перебинтованной правой рукой.

— Бобер! – тут же раздался крик с задних парт. – Бобер Бобрович собственной персоной!

— Здорово, Рыба, – коротко ответил Бобер и направился к первой парте, за которой сидела староста Наташа. – Нафиг ты мне названиваешь домой, коза?

— Бобров, – строго ответила взволнованная девушка, – ты понимаешь, что у меня из-за тебя проблемы? Вот что я должна была сказать?

— Скажи, что заболел.

— Если бы я так сказала, с меня бы опять потребовали справку, а разве ты бы мне ее принес?

Бобров медленно поднял перебинтованную руку и произнес:

— Чем тебе не справка?

Староста опустила глаза и отвернулась, выказывая несогласие и нежелание продолжать бесполезный спор. Бобров же, явно не желая останавливаться на достигнутом, оперся рукой на парту и спросил:

— А теперь к главному, ты меня прикрыла в понедельник?

— Ты издеваешься? Это единственное что тебя волнует, Рома?

— Ну шуми, че ты завыла? Я тебе простой вопрос задал: ты в понедельник меня прикрыла?

— Да! – грубо ответила Наташа.

— Вот и молодец. Садись, пять! – ухмыльнулся Рома под разразившийся смех с задних парт.

Деловито продвинувшись вглубь класса, Бобров остановился возле Лешки и с издевкой спросил:

— А вы че, голубки, все так же во дворах с мелкими в прятки играете?

— А тебе-то что?

Бобер тут же изменился в лице. Его грубая и широкая нижняя челюсть тут же выдвинулась вперед, а карие глаза скрылись за прищуром:

— Ты чего, ботаник, перепутал что-то? Ты че мне грубишь?

— А с чего бы это я тебе грублю, а не ты мне? – все так же уверенно произнес Леша, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Вот это ты опасный стал, Николаев, – сказал Бобров и наклонился над Лешкой. – Смотрите, какой опасный, тебя и твою банду небось уже шериф даже ищет, а?

С задних парт раздался смех. В следующее мгновение раскрылась дверь, и в кабинет зашла завуч. Женщина средних лет, высокого роста, в очках и в строгом костюме сделала шаг в сторону, пропустив перед собой милиционера в форме. Зайдя в класс, страж порядка оглянулся и медленно проговорил: