Столетний - Даша Бунтина Страница 79

— Столетний, имею ли я право обратиться к вам? – И, не дожидаясь разрешения, продолжил: – С моей провинции в последнее время стали собирать подати, что вдвое выше, чем у провинции Эндов, и я хотел бы узнать…

Кинжал пролетел по комнате, поцарапал щеку говорившего и с шумом упал. Все присутствующие припали к полу. Столетний же, разгневанный, раскрасневшийся, поднялся на ноги.

— Как ты смеешь? – Дэниел оторвал взгляд от пола и увидел, что Глава Тидов так и не склонился и продолжал смотреть на Столетнего с вызовом.

— Эндов численно меньше, с каждым годом рождается все меньше мужчин, а женщины ваши не работают. Вы вымираете, как и провинция Бэй. Так почему бы нам не пересмотреть распределение?

Дэниел увидел в движениях Столетнего что-то нечеловеческое – плечи его разрослись, зубы заострились, а глаза из зеленых стали лимонно-янтарными, зрачки тонкими, как два штриха тушью. Но самое жуткое было то, что Дэниел видел, как кожа с рук его облетает хлопьями при каждом шаге. Лицо стало багровым, кожа лезла кусками, губы заострились.

Глава Дома Следствия Тидов в ужасе взирал на Столетнего и наконец вжался лбом в пол.

— Молю о прощении, Столетний, я не хотел! Я лишь за свой народ переживаю!

Меч раскидывал золотые чаши и блюда.

Может, Дэниелу показалось, но от тела Столетнего шел жар. Вдруг Оракул поднялась и быстрым шагом нагнала Столетнего, положив руки на его плечи.

— Думаю, гость понял свою оплошность, и можно простить его за неразумность.

Все с открытым ртом смотрели, как от рук Оракула пошел жар, и, когда она их отняла, Дэниел увидел красные пятна. Столетний обернулся и низким голосом, совсем не похожим на человеческий, спросил:

— Ты знаешь, что остановила сейчас?

Дэниел не поднимал головы, он тоже знал. Первое видение Дороти открыло им глаза на то, кто такой Столетний и на что он способен.

Дороти кивнула и все равно протянула к нему руку. Как ребенок, он схватился за предложенную ладонь и, съежившись, пошел за девушкой. Ему было больно, и Дэниел видел, как кривились его губы, как дрожали оголенные мышцы лица.

Ночью Дэниел услышал крик Дороти. Он выбежал из покоев и понесся в конец коридора, но путь ему преградил Альбард.

— Не надо, – зашептал он. – Она его по праву, вы ничем не поможете.

Никогда еще Дэниелу не доводилось испытывать такую боль. Он подавил гнев, в глазах смешного Альбарда он нашел понимание и опустил голову, смиряясь.

— Но он же чудовище, – произнес Дэниел.

— Да, и это же его слабость, пусть мне и не дано пока понять истинную природу его, но… – Альбард знаком позвал за собой Дэниела, уводя его в глубь дворца. Тот едва поспевал, Альбард хоть и был мал, но двигался быстро. Он вел его длинными коридорами, пока не отодвинул дверь в одну из комнат, приглашая Дэниела зайти.

Дэниел вошел в темное помещение, которое казалось пустым, но находиться в нем было неуютно, постоянно ощущалось чье-то присутствие.

— Чья эта комната? – спросил Дэниел.

Альбард задвинул двери и, раскрыв окно на улицу, выглянул.

— Здесь жилая покойная Оракул. Она была для него как мать, и он часто приходил сюда, даже когда она умирала, не забывал о ней.

Альбард поднял глаза к потолку и покачал головой.

— Я ведь сам из Эндов и лыс от рождения, да и мал. Думаю, я идеальная иллюстрация заката провинции, так как мои отец и мать – кровные брат с сестрой. Но не обо мне я привел вас говорить, Главный Следователь Долины. Я был в этой комнате, когда умирала Оракул. Я был за этой дверью, где она любила рисовать. – Альбард подошел к тонкой двери с полупрозрачной бумагой и отодвинул ее.