Верь/не верь - Инна Борисова Страница 90

Гриша резко садится в кровати. На улице все еще темно, печка потрескивает остатками дров. При беглом осмотре мертвецов в комнате не обнаруживается, Гриша стирает с лица пот; домик достаточно прогрелся, в уличной одежде тело вспотело, как в баньке. Сна нет ни в одном глазу, чтоб его. Скидывает куртку на стул, шарит в темноте в поисках свечей. Оставались же, зараза…

Церковные. Какая ирония.

Подавление воли – вещь сладкая и запретная, в неумелых руках обращается против яростно желающего чужих чувств, потому что подавлять нужно без эмоций. Огонек свечи дрожит, Гриша пялится на него, начиная, наконец, понимать. Провалы в памяти, смена поведения… Свеча летит в стену, он зло пинает кровать. Какой же ты тупой, права была бабушка, когда причитала, что не надо лезть в колдовство, не сращивая элементарные вещи.

Так прошло три дня. Гриша шипел, ругался, но пытался привести дом в сносное состояние, сходя с ума от своей слепоты, даже съездил на рынок, чтоб подоконники и рамы покрасить. За свет заплатил на второй день, нашел наконец, где у красноармейского ТСЖ. Моложавая бабка с крючковатым носом удивилась, узнав, что Гриша не помер. Да как они достали, кто им всем вообще это сказал?

Первым делом Гриша стирает пыль с книжных стеллажей. В армии он перечитал все собрания сочинений Ленина, продуктивный был мужик, надо сказать, на все время находил: и на революцию, и на книжки. Книжки раньше служили заменой монотонному труду, унося в чудесные миры. Какое еще может быть развлечение у нищего школьника, кроме правой руки и Льва Николаевича. А эти усики Наташи Ростовой, сколько бабкиных обеденных салфеток он извел на то, чтобы представить их во всех красках… Мальчики в школе менялись друг с другом иллюстрациями с девичьими обнаженными лодыжками, это казалось чем-то сокровенным, Черносвитов закрывал глаза и говорил, что не возьмет, а Гриша брал всегда. А когда у девчонок выросла грудь – это вызвало тревожное, радостное чувство где-то в животе. Вчера вместе бегали по дворам, а сегодня они уже леди и смущаются держаться за руку. Когда в город вернулся Анатолий, Гриша временно стал королем школы, потому что Лебедев привез рисунки обнаженной натуры от друзей из художественного училища. Их обменивали на сигареты, копировали через стекло на свету, и если раньше с Гришей никто здороваться не хотел, то теперь все жаждали с ним дружить.

Продлилось это недолго, пока один из одноклассников не зажал девочку годом старше. Его впечатления пересказывали и передавали из уст в уста, к концу года история из «женская грудь упругая и мягкая» превратилась в настоящий любовный роман.

Из воспоминаний вырывает рев двигателя. Гриша дергается к окну, щурясь, в полумраке марку черной машины определить трудно. Засада. Он выходит во двор, обхватывая себя руками, когда мороз начинает агрессивно кусаться. Бррр… Из тачки никто не выходит. Гриша перескакивает с ноги на ногу, потом решает, что раз приехал кто-то, значит, знал куда. Может, из старых областных клиентов кто не в курсе, что бабка уже померла. Дергает дверь водительского сиденья, в шоке замирая. В кресле лежит Андрей Тероев с полуприкрытыми глазами и растекающейся кровью по рубашке. А ближайший телефон в пяти километрах.

— Андрей Палыч, вы почему в больницу не поехали? – выпаливает, понимая, какую глупость сказал. Все в городе знают, кто он, слух быстро расползется.