Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 97

Глаза Кенни расширяются до размеров чайных блюдец, и он вскакивает со стула. Потом подходит и неловко кладет ладонь мне на плечо.

— Боже, мне так жаль, Хейзел. Звучит ужасно.

Это маленькое проявление человеческой доброты растопило остатки моего гнева. Глаза наполняются слезами, и я быстро поворачиваюсь и заглядываю в холодильник, чтобы скрыть это.

— Спасибо, Кенни. Со мной все будет в порядке.

Я нахожу бутылку с водой, затем хватаю последний кусочек чуть теплой пиццы и с улыбкой на лице плюхаюсь на продавленный диван. Пора сменить тему, пока я окончательно не сорвалась.

Кенни возвращается на свой стул, внимательно разглядывая меня.

— Итак, что именно ты выяснил в ходе своего исследования? – спрашиваю я, откусывая остывающий кусочек сыра.

Уголки рта Кенни слегка приподнимаются.

— Да так, ничего особенного.

Я дразню его:

— Ну же, расскажи! Обещаю, на этот раз я не разозлюсь.

Мужчина смотрит налево, потом направо, словно раздумывая, стоит ли делиться своими открытиями. Я смотрю в его усталые глаза, пока он со вздохом не сдается.

— Ладно, хорошо. Только пообещай, что больше не будешь злиться.

— Обещаю, – отвечаю я, рисуя крест на сердце для убедительности.

Кенни делает глубокий вдох.

— Я думаю, что отец Эндрю, Престон, может быть как-то причастен к этим похищениям.

Я чуть не давлюсь пиццей. А ведь обещала не злиться. Я сглатываю ком и откладываю недоеденный кусочек.

— Ты, должно быть, шутишь? – Мой голос похож на визг больше, чем мне хотелось бы.

— Просто послушай, – говорит Кенни, поднимая руки, чтобы успокоить меня.

Он рассказывает о своем исследовании, связывающем рост пожертвований от семьи Эндрю с периодом, когда начали исчезать девушки. К концу я практически дрожу. Эндрю – мое единственное спасение от этого уродского дела. Я отказываюсь верить, что его семья имеет к этому какое-то отношение.

— Доказательства в лучшем случае косвенные, – возражаю я, вставая, чтобы выбросить остатки ужина в мусорное ведро. Аппетит пропал, стоило Кенни упомянуть Дюпона-старшего. – Уверена, если бы мы посмотрели на любого богатого спонсора любой некоммерческой организации, нашли бы подобное совпадение.

Кенни тоже встает, прижимая ноутбук к груди, словно щит.

— Согласен, но тебе не кажется, что стоит к ним хотя бы присмотреться? Я знаю, он твой парень, но…

Я перебиваю его.

— Не надо, Кенни. Он не мой… Дело не в Эндрю. Дело в том, что ты суешь свой нос куда не следует.

Лицо мужчины становится пунцовым.

— Эй, я просто пытаюсь помочь! – протестует он, но я уже протискиваюсь мимо него в свою комнату, показывая, что разговор окончен. Я делаю два шага, прежде чем Кенни окликает меня: – Подожди! Могу я хотя бы кое-что тебе дать?

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь.

— Дать мне что-нибудь?

— Да, просто… пойдем со мной. Оно в моей комнате.

Он шаркает в свою спальню.

Я вздыхаю и покорно за ним.

Кенни стоит рядом с прикроватной тумбочкой, на которой лежит большой черный кожаный футляр. Он расстегивает его и открывает крышку. У меня волосы встают дыбом, когда я вижу содержимое – ряды охотничьих ножей, каждый из которых с любовью уложен в свою ячейку. Его ассортимент увеличилась с тех пор, как я видела ее в последний раз. Кенни в моих глазах быстро превращается из коллекционера в одержимого.