Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 11

В его летней кухне, например, могли встречаться со своими дивчинами братья Ясновские.

Вечером за Никой зашел Берёза, от которого перло «Шипром» за версту, с намазанной гелем для волос прической, отчего его колосковые волоски слиплись и брутально падали на лоб.

Ника вздохнула от умиления и, сказав бабуле, что посидит с ребятами недалеко от дома, пошла под ответственность Берёзы. Никита в это время сдавал зачеты в учаге, и Ника мучилась мыслями, приедет он или нет.

Они приплелись к Буравковой хате и сели на лавочках. Брат Берёзы Сильвестр был с гитарой и бренчал дурацкие песенки.

Ника напряженно оглядывалась, куда бы сдернуть, если приедут ветренцы. Ведь она их боялась по рассказам друзей, а Никиты рядом не было. И она сегодня была «ничейная», хоть Берёза так не думал.

Пришел Виталь с Олежкой, пришли хуторские девки.

Все плясали под магнитофон, ребята курили, играли в подкидного и деберц.

Откуда-то нарисовалась бутылочка самогона, совсем скромная, и мать Буравка, вывалив из окна половину своего тучного тела, с косынкой, повязанной набекрень на крупной голове, гаркнула:

— Ребзя! А вот вам вареники!

И подала блюдо вареников, сготовленных на пару, с грушевыми крышениками и маком, политые растопленным сливочным маслом. Быстро расхватали вареники, каждый из которых был размером со средний кулак, и продолжили болтать, ржать, как небольшое стадо коней, и рассказывать друг другу всякие скабрезности.

Стемнело. Виталь со Свинаренкой затиснулись за забор, в летнюю кухню Буравка. Буравок побежал за новой скромной бутылочкой на Набережную.

Берёза смирно поглядывал на Нику, Вита, красавица с испорченными крупными пятнами витилиго руками, манерно курила, рассказывая, как в Сумах «отжигает» с новыми русскими и катается на «мерседесах».

Это были натуральные понты. Даже Ника в «своей Москве» никогда не каталась на «мерседесах».

И вдруг из темноты выскочил Буравок.

Он подался прямо к Нике:

— Никель! Беги скорее! Там тебя спрашивают!

Ника мгновенно побледнела, кровь отлила у нее от головы.

— К-кто? – спросила она с дрожью.

— Якысь-то три хлопця!

— Ветренцы! Прячься! – крикнул Берёза, и Ника, больно ударившись ногой о забор, заскочила во двор, прямо под собачью цепку. Перепрыгнув от страха через собачку, она забежала в летнюю кухню и прильнула к окну.

Ребята переговаривались за окошком. Прекратив пыхтеть, на печке замерли Виталь и Наташка.

— Ты чего приперлась? – спросила Наташка недовольно.

— Там за мной кто-то пришел… – чуть живая, сказала Ника.

— Ну ты и коза! – бросил Виталь, и вскоре пыхтение продолжилось.

Ника не обращала внимания на печку, чистосердечно не думая о том, что там может происходить что-то интересное. Она прислушивалась к беседе за окном.

Там Силька, Сэр, Буравок и Вита с мелким братом разговаривали с некими тремя парнями, которые «пришли за Вероничей». Наконец она услышала лязг щеколды, и в дверь просунулась голова Буравка:

— Выходь. Они говорят, что это твой брат с друзьями.

— Брат? Шо за брат?

— Из Ветрена. Какой, какой… Выходи…

Пока Ника шла на мягких ногах до забора, в голове пролетели все сорок тысяч братьев, о которых могла идти речь.

— А… – наконец догадалась она, – это Бударин!

И вышла уже совершенно обрадованная.

Да, это был ее троюродный брат, старшина морфлота Николка Бударин.