Пойма. Курск в преддверии нашествия - Екатерина Блынская Страница 141

— Жить… Да вы сами не понимаете, что давно умерли. Тут всё умерло. Это вот ваше дрыганье, агония… Скоро тут одни дачники останутся. Да и вообще, даже дачников не будет. Вот какие у тебя прогнозы?… – сказал он.

Голый оживился:

— Учитель прорекал об этой войне! Что она родит сверхлюдей!

— Было бы из чего рожать, – хмыкнул Никита.

— А… Всё это козни наших врагов. Не может погибнуть русский человек. Не может.

— Ну да… прям так и не может. Все вы так рассуждаете… Вот смотри, что было… Я был в том году в Мариуполе, вывозили мы беженцев… По нам стреляли. Автобусы позади ехали, а мы вперёд газанули, чтоб по нам стреляли, а не по ним. Так нет же… всё равно по ним достали. А мы… чуть не погибли… Вот! – И Никита помахал Голому чёрной кистью. – До этого… в самом городе… встретил я одного человечка из наших. Он попёрся в «Азов», но я его спас, пожалел… До госпиталя довёз. Он мне обещал, что больше не будет против нас воевать. Хотя против кого «против нас»! Против себя!

Голый махнул рукой. Он был невинный человек и боялся войны. И сколько б Фёдор Иваныч ему про неё не говорил, не хотел верить, что совсем рядом убивают друг друга люди.

Но сейчас Голый осмелился и сказал:

— А Фёдор Иваныч… посылку из Москвы получил.

Никита взглянул на Голого:

— И что там было?

— Я не знаю… но вот такой пакет…

И Голый развёл свои индийские коричневые руки в стороны.

— Нёс осторожно… Техника какая-то, наверное.

— А что это могла быть за техника?

— А вот эта, что летает… Я видел с огорода, как он её запускал… Только не смог. Не понял, наверное, что да как… И это самое…он меня увидел, и лицо такое сделал злое… Я домой и пошёл. А дома слышу… гуп! Гуп!

— Что за «гуп»?

— Да из обреза по йому пальнул. А он палил, нервный был после войны.

— Где он воевал?

— Он с Донбасса.

— С которого города?

— Да… я и не знаю… балакал, что из Славянска вроде… – И Голый погладил бороду, доходившую ему до пупка.

Настолько он был от земли и неба, что даже не знал, что Славянск был в руках ВСУ.

Никита внимательно выслушал Голого, встал и, сметя со штанов шелуху семечек, попрощался.

Голый посидел ещё немного, думая, а нужно ли было рассказывать про технику Фёдора Иваныча и что ему за это будет, и, немного растерянный, пошёл до хаты.

* * *

Нике представилось, что сейчас, ещё совсем немного осталось до того времени как вот эти солдатики-мобилизанты, которые сейчас пырят в телефон, бегают в «Пятёрочку» за пивасом и пристают к местным девкам, будут смяты наступлением с той стороны.

Здесь, совсем рядом АЭС, и вэсэушники, конечно, горят огнем возмездия, чтобы забрать её себе за потерянную Запорожскую.

А ещё у них там наёмники. А ещё они кошмарят наших, стреляя по полям и лесополосам.

Так что пусть потом не говорят, что на них, бедных славянских братьев, вообще бросили чеченов и вагнеровцев.

Кого они бросили в ответ, тихонько готовясь у себя по бункерам и подземельям?

Конечно, Украина – это только причина, искра, но искра, которая снова на огромный период времени разделит славянство и уничтожит лучших. И вот что они сделают здесь, эти мобилизованные резервисты, их так мало, что даже страшно.

И разве это не похоже на нашествие?

Это именно что нашествие, перед которым опять земли и воды будут обращены в кровь и гноище, снова вымрут города, снова люди уйдут из этих мест, отравленных войной.