Пойма. Курск в преддверии нашествия - Екатерина Блынская Страница 145

— Да никах… Эх… всё тебе расскажи… – протянул Никита, беря руку Ники в свою и перебирая пальцы. – А Вершина этот… хитрый парень. Ну так играть! «Вероника Алексеевна тебя недостойна!»

— Если бы твоего родного брата взяли в заложники, ты бы смог торговать его жизнью?

Никита нахмурился:

— Ты не Гоголь. А он не герой Тараса Бульбы. Он подогретый, обработанный. К тому же, если хочешь знать… если, конечно, ты собираешься с ним дружить и дальше, то…

— Не собираюсь я с ним дружить! – вырвав пальцы из руки Никиты, возмутилась Ника.

От бессонной ночи глаза её покраснели и в голове шумело.

— Вот… тем более что ты не собираешься… – сказал Никита и цепко взглянул на неё. – Да он тебя просто прикрыл. Он наш человек, хватит ему лавровые венки вить и ставить его на пьедестал. Это его работа. Ну, вспомни… кто предрекал это всё, что сейчас происходит с Украиной?

— Многие, – ответила Ника.

— Ну вот… судьбу этих многих ты знаешь. Хотя бы потому, что для некоторых выводов нужно просто быть в курсе исторических вех и событий, ну и немного понимать современную политику. А Вершина за тобой присматривает просто. Много, много лет.

Ника кивнула.

— Врёшь.

Девушка с раздачи, с огромной бородавкой на щеке, позвала Нику.

— Две солянки по половинке, пюре и салат. Хлеба сколько? – и подала в чахлых полистироловых одноразовых посудинках огромные порции на двоих, от одного вида на которые Нике захотелось лечь и заснуть.

— Мы без хлеба едим…

— Как так? – удивилась девушка.

— Да вот так.

— Двести восемьдесят рублей шестьдесят четыре копейки

— С ума сойти… В Москве можно только чашку рафа выпить за эти деньги.

— Рафа? А что это?

— Ну… лавандовый раф с кокосовым молоком. Извращение, конечно…

— Вкусно, наверное… – заблестела глазами девушка…

— Еда для фалафельщиков!

— Чого!

Ника улыбнулась и взяла поднос с одноразовый посудой и супергорячей солянкой.

— Я есть, наверное, не буду… меня развезёт, и я тут засну, – сказала Ника.

— Слушай, некорректный вопрос… Если тебя развезет, что мне делать? – улыбнулся Никита.

— Стреляй по колёсам.

— Если они заложили безоболочное взрывное устройство… разлёт будет до этих стекол.

Никита задумался.

— Если сейчас разогнать народ с площади и начать тут светить нашими пацанами и сапёрами, они уйдут в подполье, и мы их никогда не вытащим оттуда. Надо их ловить сейчас. Для них это всего лишь ещё один теракт. И какой-то выхлоп будет…

Никита едва успел выхлебать солянку, как Дербенёва в окружении толпы детей и наряженных чиновниц двинулась к зданию вокзала.

— Предупредить бы её надо… – забеспокоилась Ника, не сводя глаз с толпы на площади перед вокзалом. – Народу много… пострадает… Если что…

— Она панику начнет, ты же знаешь.

— Бежим туда.

— Дай мне ключи от машины. Выйди вон туда, следи. Я ближе подъеду.

Ника подала дрожащей рукой ключи.

— Никит, там на переднем сиденье броники, если бомба в цветах, надо их просто накрыть. Не собой накрыть.

— Вон, посмотри, там нет цветов.

Действительно, никаких цветов около доски не было.

И вообще, толпа собралась в полукруг, а около мемориальной доски появился столик на длинной ноге, похожий на бюро.

— Опа… а кто вынес столик? – спросил Никита в пустоту.

— В нём устройство, – ответила Ника.

Никита внезапно встал и быстро подошёл к девушке на раздаче и, поманив её пальцем, что-то неслышно зашептал ей в ухо.