Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 27

— Цые с капустой, они помягше.

Ника взяла булок, даже не представляя, что это последние в ее жизни райцентровские булки. Больше их не будет никогда-никогда.

Вершина за чаем болтал о всякой ерунде, а Ника сидела как на иголках.

Она отправилась домой и встретила зеленые автобусы. Вывозили интернат. И вот только тогда Ника испугалась. На обратном пути она зашла к Зайцу. Его жена в выходные только проводила внучку в Москву.

— Кошек и собак потравили… в интернате, – сказала Зайчиха.

Ника удивленно смотрела на нее.

— Как, зачем?

— Так не везти же их с собой!

— Значит, это надолго…

Среди Надеждино несколько лет назад одна странная дама построила огромный дом и окружила его высоким забором.

Постепенно за этим забором собралась настоящая псарня, около ста собак. Они бешено лаяли днями и ночами напролет, но с дамой ничего нельзя было сделать. Она была чьей-то родственницей. Собак она подбирала со всего района и любила похвастаться, что ее песики живут лучше дурачков в интернате. Это действительно было так. Еще дама отпускала собак погулять, и они звонкой, но, к счастью, сытой стаей бегали по селу и по хутору.

Ника очень их боялась, но стрелять в собак было нельзя, и она передвигалась в основном на машине. А вот местные боялись больше.

Теперь, судя по заливистому лаю, собаки находились во дворе.

— А этих не вывезла хозяйка?

— Нет пока. Наверное, и не будет… – вздохнула Зайчиха.

— Вам бы уехать…

— Нет. Мы только дом достроили! И козы…

Ладно, думала Ника, собаки – это лакмус. Если они замолчат – значит, всем и вправду хана.

Люди с машинами уехали на машинах, а с улицы тоже уехали внезапно быстро все, кроме алкашей и нее.

Ника полезла в погреб с металлическим чемоданчиком и связью. Закопала все в картошку. Документы и бумаги аккуратно собрала, все связала, сунула в пакет и отнесла в огород под ореховое дерево. Сверху поставила старые Олежкины детские качели.

Оставила себе телефоны. Гайка была взволнована… Ника обняла ее.

— В случае чего ты уж меня не бросай.

Снова вызвала Никиту. Он был опять не абонент.

Ника даже обиделась, почему он предупредил Ёшу, а ее нет.

Почему Ёша не взял бабулю? Не спас ее?

Позвонил крестник Артем и сказал, что в город отъехали автобусы, и стало жутко.

Ника набрала Вершине.

— А что как на заставе, в Судже?

— Все вроде спокойно. Но издаля шумят. Замолаживается што-то…

* * *

Еще только три дня назад много людей оставались в селе.

Дети носились по пляжу, солнце пекло, и лениво потягивались аисты на водонапорке.

Никто не думал, как хрупок этот мир.

* * *

Рано утром Ника вскочила от сообщения. Звонил Вершина.

— Хохлы в Судже.

Ника хотела спросить, как там Олег, но не могла произнести ни слова. Ни единого слова не лепилось во рту.

— Олег и Надя… – начал Вершина, и Ника уронила трубку.

Нике позвонил Никита.

— Не волнуйся, – сказал он. – Это просто ДРГ зашли. И скоро выйдут.

— А где ты?! Ты где?!

— Я далеко, – ответил Никита и отключился.

* * *

Кума, красивая женщина с волнистыми стрижеными в каре волосами и огромным запасом нецензурных выражений, вытягивала из хаты мать и отца.

Сложно было уговорить их срочно грузиться и бежать.

Остались животные, им отперли двери сарая, но собаку с цепки не сняли.

— Пересидим в райцентре и вернемся! Кто-нибудь покормит твоих утаков!