Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 34

То ли сработал фактор внезапности, то ли он услышал дыхание смерти в лицо, но что-то лопнуло внутри, что-то порвалось. Всей бессмысленностью повернулась к нему война, когда он увидел врага прямо на КСП[6] своей заставы.

Увидел, как идут танки, как они поворачивают дула, чтобы стрелять в него. Как молодые бросают свои несчастные автоматы без звука, как без звука, словно по паролю, заходят на русскую территорию враги – и смешивается земля и небо.

Одни находят в себе силы совершить самоподрыв и забрать врага с собой, другие просто поднимают руки и истекают холодным потом, а третьи… Третьи – это он. Который в неподходящий момент подумал: зачем это все?

И не убил себя, не убил врага, но перешел на его сторону.

Да, перешел, не имея возможности подумать.

Хорошо, что Надя ему помогла.

Олег вспомнил, как в детстве мама Ника читала ему сказки про оборотней. Нужно лишь в урочный день воткнуть нож в землю и перекинуться через него. И сразу станешь невидим для человека, станешь не человеком и не зверем, а кем-то таким – над зверем и человеком.

Кем он стал теперь, видя уже, как враг стреляет по своим?

Как переодетую Надю называют другим именем. Как она ходит в разгрузке по дворам мирняка и короткими очередями стреляет по машинам и по людям… По его людям.

Как Наде идет не белый халат медсестры, а пиндосская форма, и автомат в руках ее заморский, а для него, для Олега, это сон, просто страшный сон – и он зовет маму от ужаса.

— Так ты с нами? Я знала, що будэ так!

Надя, все будет, як ты скажешь! Як ты бажаешь!

* * *

Вершину, странного мужика в очках, тоже никто не тронул. Он вышел к хохлам и отдал и документы, и телефон, и даже пытался деньги отдать, заикаясь и моргая близорукими глазами.

— Що ты за чудо? – смеялись хохлы. – Книжки-то дашь нам?

— Да берите.

Хохлы ржали, скидывали книжки со стеллажей, и те плюхались вниз, как стреляные люди, раскрылив обложки.

Вершина тупо протирал очки и смотрел на разрушение молча.

По Торговой улице проезжал мимо дядька Борис Надеев.

Ему не понравилось, что хохлы ломают его калитку, и он крикнул им что-то.

Вершина видел, как дядька Борис скувыркнулся с велосипеда и, пару раз дернув ногами, остался лежать на обочине большим мешком с велосипедом под головой.

— Мертвых не убирать… расстрел, – сказал хохол и протянул Вершине пачку сигарет «L &M».

— Харькивський? Где жил?

— На площади Конституции.

— Земеля. Если что есть такого… Сожги и уничтожь. Цэ мы добрые… Скоро «черная вода» зайдет. Мы их так называем… А все равно они друзья, хоть и пиндосьё!

И хохол вышел, расхрустывая вершининские хрупкие чашечки, упавшие от обыска на вековой пол библиотеки. «Черная вода», наемники…

Для Вершины это было не новостью, встречался с ними уже – и не раз. Главное, чтоб Нику не тронули.

Теперь сложно придется ее навещать. Могут долго не увидеться, очень долго. Да и что этим хохлам в голову придет?

* * *

Тем временем хохлы совсем освоились в Надеждино.

Они повскрывали гаражи у богатых дачников и катались на квадроциклах.

Вскрыли и лодочные гаражи.

И все же в первый день, как они бегали в одной стороне Надеждино, люди смогли, правда, в чем были, переплыть на лодках на ту сторону речки.

Ника сделала вид, что слилась с пейзажем. Собирала сливы, упавшие в траву.