8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли Страница 50

Сначала слова завораживали, но через несколько месяцев уже раздражали. А иногда я не на шутку пугалась, потому что знала, что в нашем обществе дорога к расстрелу или трудовому лагерю вымощена вопросами.

Вопросы. О, как ты их обожала. Стоило научиться связывать два слова, как ты принялась забрасывать меня вопросами. И уже не останавливалась, пока не стала подростком. А потом, видимо, начала больше доверять сверстникам, считать их круче и умнее.

Говорят, каждая мать считает своего младенца гениальным, но в конце концов тот вырастает обычным ребенком. А у меня все наоборот: я никогда не считала тебя гениальной. Но видела, что ты поумнее многих.

Какая еще трехлетка будет расспрашивать о смерти?

Однажды ты спросила нас, почему у тебя нет бабушки и дедушки.

— У Гым Чжу два дедушки, почему у меня ноль? — ворчала ты.

Я ответила, что они уже ушли. И только затянулась в порочный круг новых вопросов: «Что значит „ушли“?» — «Значит, умерли». — «А что значит „умерли“?» — «Значит, что их больше нет с нами, что они попали на небо и больше не вернутся». — «А что они делают на небе?» — «Этого никто не знает, Ми Хи». — «Почему?»

Я знала, что зря вспомнила это старое корейское выражение, эвфемизм смерти: «попали на небо». Его запретили, считая, что у него религиозный оттенок, а религии в нашем обществе места нет. Но я все равно сказала именно так. Решила, твоему маленькому разуму будет проще понять.

Через несколько месяцев ты впервые увидела вблизи самолет. Мы проходили у ворот Хесанского аэропорта. Это было задолго до начала конца, когда еще хватало регулярных рейсов туда и обратно. Сначала ты обратила внимание на шум. Все началось с далекого раската грома — ты тут же навострила уши, пригнула голову, сжала мою ладонь. В следующий миг мы уже стояли прямо под огромным самолетом, глядя на гладкое серое брюхо, наблюдая, как он скользит все выше в небо, пока солнечный блик на хвосте не скрылся в облаках. Ты так и стояла, завороженная, даже когда развеялся конденсационный след.

И весь день помалкивала — а это на тебя непохоже. Потом, вечером, когда я тебя укладывала, ты, вцепившись в край одеяла, выпалила вопрос:

— Мам, ты сказала, дедушка попал на небо, да?

— Да. Собственно, все твои дедушки и бабушки попали туда. Еще до того, как ты родилась.

— Самолет летает высоко в небе.

— Да, ты сама сегодня видела.

— Значит, если я однажды полечу на самолете, встречу дедушку?

— Знаете, я никогда не выпрыгивала из летящего самолета или горящего дома. В отличие от того, что себе воображают люди, физическая подготовка — совсем не главное. Большинство начинает не с этого, — говорила я господину Паку.

— Тогда с чего начали вы? Что было первым в вашем случае?

— Языки.

Пак склонил голову вправо, совсем чуть-чуть. Так он просил продолжать.

— Классическое начало — это Пхеньянский университет иностранных языков. Туда отбирают лучших учеников с высшими отметками по иностранным языкам. И тщательно проверяют их прошлое. Дети должны быть из хороших семей высшего класса и иметь многочисленную родню — на случай, если захочется переметнуться во вражескую страну, где они будут работать.

— Но это не ваш случай. Вы не получали высшее образование.

— Конечно, нет. Я была не такой, как все. Всегда.

«Не такая, как все». Я замечаю, что произношу это с фальшивой гордостью.