8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли Страница 75

Они решили, что из Сон Ми — типичной кореянки, не молодой и не старой, — получится отличная контрабандистка. Она не вызывала интереса и подозрений в толпе, к тому же женщин реже обыскивали. Она могла незамеченной покидать страну и возвращаться.

Работала она в основном зимой. Под зимней одеждой было больше места для наркотиков, а также для налички и сигарет, чтобы подкупать пограничников. Зимой Ялу замерзала, и Сон Ми переходила по толстому льду, не опасаясь за товар.

— Впервые в жизни у меня была цель, — прошептала она, закрыв глаза.

Дело и в самом деле оказалось прибыльным: на первом же переходе она заработала столько, сколько ее муж получал за год, и уже вообразила новую жизнь, в которую вернется ее десятилетний сын. Она еще никогда не работала с таким рвением. Ей требовалось больше денег, чтобы оплатить для сына безопасный маршрут и приличное жилье в Китае. Следующей зимой она совершила еще несколько удачных ходок в Корею. За все это время она попалась только раз, да и то легко откупилась от пограничника тремя долларами и пачкой сигарет.

Ее мечта пошла крахом в самый последний момент. Всего одна ниточка расплела весь ее труд. Однажды, проходя мимо своего бывшего района в Хесане, она не удержалась и нашла школу сына.

— Хоть взглянуть на него издали. — Ее голос дрожал.

Сына Сон Ми не заметила, зато заметили ее — некий Ин Чже, бывший сосед и очень близкий друг ее мужа. Полиция появилась в считаные минуты.

Сон Ми знала, что ее удаче конец. В отличие от большинства полицейских, товарища Ин Чже было не подкупить. Предложенная взятка его только разозлила: «Грязная изменница, предательница Партии и отца своего ребенка!» — кричал Ин Чже.

— Он проследил за мной до вокзала, чтобы в этот раз я не сбежала.

Оказавшись в камере, пока на заднем фоне товарищ Ин Чже тараторил по телефону с мужем, она поняла, что уперлась в тупик. Больше ей не сбежать. Она хорошо знала, что ждет дальше: трудовой лагерь — и обратно к мужу. Последнее решение требовалось принять быстро, пока еще было можно. При себе у нее был припрятан бинду — и она почти все запихнула себе в рот, но ее остановил охранник.

— Такая доза могла бы убить коня, но меня почему-то не убила, — прошептала Сон Ми, опустив голову.

Все заполнила тишина. Ми Хи гадала, не плачет ли Сон Ми.

— Меня судили и приговорили к смерти, — произнесла та наконец сначала со смешком, а потом со вздохом. — Главной причиной смертного приговора был не переход через границу и не торговля нар котиками. — Теперь Сон Ми смотрела Ми Хи прямо в глаза. — А попытка покончить с собой.

«А как иначе», — подумала Ми Хи. Государство ненавидит самоубийства. Самоубийства — зло, пассивный протест против Партии. Внутренняя измена. Они не могли допустить такого на своей территории, в своей камере — там, где ты должна быть лишена всей свободы. Они не могли оставить такой позор безнаказанным.

Сон Ми всхлипнула. Ми Хи растерялась, испугалась. Не самое приятное зрелище — крах человека с таким самообладанием. Ми Хи хотелось одновременно и дать ей пощечину, и обнять. Но она осталась сидеть молча. Так ее учили.

Промокнув слезы, Сон Ми сказала то, чего Ми Хи никак не ожидала услышать: несмотря ни на что, она считала, что ей повезло. Она была рада рассказать историю своей жизни, пока ее не отняли.