Пойма. Курск в преддверии нашествия - Екатерина Блынская Страница 88

Да Вершина ничего и не просил. Виднелась в нём искренняя радость, что Ника идёт рядом, роса, совы и осколочек луны в заплетенных ветром ветвях столетних верб.

Однажды он осмелился и, когда впереди у его дома открылась большая грязевая лужа, обметанная пухом индоуток, взял Нику за руку и сразу вечер стал томным, тянущим сердце за ту единственную жилу, отвечающую за приязнь и слабость в ногах.

С трудом тогда Ника взяла себя в руки, чтоб дальше иметь возможность спокойно чаевничать и соображать об истинной причине нахождения Николая Вершины в этом богоизбранном краю. И тут родственные связи его не играли большой роли и уж точно не могли привести его сюда на столь длительное житьё.

Она даже сделала неосторожность, рассказала Никите про Вершину. И Никита на удивление никак не отреагировал. Совсем никак…

Это был поздний вечер. Ника сидела на лавочке около магазина. Боялась идти к Никите, вызвала его через бабку Кошкодёриху.

Никита пришёл, руки в карманах брюк, с голым торсом и наглым видом.

— Нашалавилась? – спросил он Нику, и та, набросив ногу на ногу, кивнула.

— Как это? – удивилась Ника. – Это ты у меня спрашиваешь, о несравненный! Ты знаешь, что Катеринка записана в библиотеке!

И, как громом поражённая, следом спросила Ни-киту:

— Вершина ездит в «Сполох»?

— А что, Катеринка не может быть библиофилкой, или как там её ещё можно обозвать… Может… – садясь на лавочку, сказал Никита. – Про Вершину не знаю. Ездит ли он? Не знаю.

— А я додумалась про пустышку… А что там делала Катеринка с младенцем… В лесополосе? До блокпоста от лесополосы, от поворота между этими полосами, километр. Что там делала она?

Никита пожал плечами:

— Н-ну… к балке… а там… лесок.

— Там пройти можно с Украины? – возя камушек подошвой сланца, не унималась Ника.

— Так-то да… но, я думаю, там мины уже… Это ж прямой ход… правда, пеший. Там балка, не проедешь. Техника не пройдёт. И «зубов» наставили.

— А на велике?

— На велике можно.

— И куда идёт та дорога! Ну?

— В Гордиевку! Километров пять через луг.

— Кто там ещё ездит? Ты сказал, кому-то позвонил, чтоб лесополку посмотрели?

— Ну! Не сказал пока что… И кому я скажу? Слушай, я в отпуске. А у тебя что случилось?

— Ничего. Просто подумала кое-что. Катеринка туда ездила на машине. Она же могла видеть, как наши минируют луг?

— Вполне.

— А ты можешь узнать, кем служил Люшка?

Никита сел рядом, положил руку на ногу Нике.

— Я спрошу. Шрам странный, может, он его из армии приволок. Может, он сапёром был.

— Не пойму, как это всё связано, но чувствую.

— А вот что бы сделала ты? Из-за чего бы ты поехала с ребёнком в такую даль… и потом ещё по пути подцепила Голого… А зачем?

Ника вздрогнула:

— А если он тоже с ними? Тоже член ДРГ?

— По-моему, тебе надо в Москву. Погуляешь, посидишь в парке Горького, покормишь огарей, поешь фо-бо с немами… Том-ям… Фалафель… Кружочки для друзей…

— Ну ты тоже скажешь… – сказала Ника и недобро взглянула на Никиту. – Обижаешь… А твоя жена когда приедет?

— Жду, – выдохнул Никита, и прищурился, глядя на аистов, гуляющих на другой стороне дороги. – Я… не знаю, как это будет. Так всё не вовремя…

— Печально. – ответила Ника и положила свою голову Никите на плечо. – Нескоро мы с тобою сможем вот так спокойно проснуться в одной постели. Я этого жду давно. И наверное, уже не дождусь. Это потому, что ты всё взвешиваешь, колеблешься, как хохол на яр-манке…