Мир сотворяется раз… - Мария Ермакова Страница 14

Песнь двенадцатая: ГМО

Что‑то изменилось в Райском саду в это вечное воскресенье. То ли небо покорно сложило над кучерявой головой Древа познания ладони облаков, подкрашенные хной заката, то ли трава на поляне растеряла нежные полутона молодости, поседела и пожелтела, роняя каплями слёз самоцветные бутоны, то ли Агнец, пасшийся неподалеку от колченогого столика и двух табуреток, обрюзг и отяжелел. А то ли парок из чайника, стоящего на столе, выписывал в воздухе не шутливые крендельки, а суровые резолюции… Но большая белая птица, вовсе не похожая на альбатроса, поёжилась, недовольно оглядываясь.

— Ты назовешь это осенью! – заявила она и, вытянув клюв дудочкой, осторожно подула на удерживаемую в маховых перьях пиалу.

— Что? – уточнил сидящий напротив черноволосый мужчина, устало потерев глаза.

— Повсеместную хандру! – уточнила Птица. – Глобальный озноб! Нашествие сопливцев! Слякотную мерзость! Гибель тепла и света! Нет, это не лезет ни в какие ворота!

Задумавшийся собеседник отреагировал лишь на последние слова. Заозирался по сторонам, удивлённо вопросил:

— Агнец? Опять застрял?

— Да всё с ним в порядке! – раздражённо махнула пиалой Птица. – Вон он. Поглощает натуральную пищу без консервантов, красителей, нитратов, пестицидов, ГМО и прочих твоих, Отец, неудачных изобретений.

— Ничего такого не было! – обиделся тот и нюхнул чайного дыма, наслаждаясь запахом свежезаваренного. – Я такое г… МО не изобретал!

— Ну конечно, – буркнула Птица, – чтобы получить бурю достаточно изобрести сквозняк!

Отец неожиданно улыбнулся и с любовью посмотрел в сторону Древа, под сенью которого вила венок белокурая девочка в устрашающе‑нежных объятиях мощного змеиного тела.

— Разве плохой получился сквознячок? – парировал Отец.

— Не, ничего так, – Птица выхлебала чай и подлила ещё. – Вполне натуральная блондинка, без консервантов, красителей и этих, которые «г». А главное, природу защищает!

Вполне натуральная блондинка тем временем пыталась вдеть стебель божьего одуванчика в колечко пирсинга в Змиевом языке. Владелец украшения обильно пускал слюни (сок горчил), морщился, шипел, но терпел. Однако терпение уже подходило к концу хозяйского хвоста. Клацнув зубами, Змий смолол бутончик в муку и негативно замотал мордой.

— А где Сссын? – вырываясь из цепких рук защитницы природы и отплевываясь, спросил он. – Шшего‑то давно не видно…

— Наказан! – сурово сказала Ева, явно подражая Отцу. – За поведение недостойное Сына… Или недостойного сына?.. – она нахмурила белёсые бровки. – В общем, не важно! Вместе с Адамом!