КоммунАллочка - Виктория Арана Страница 23

В моменты неловкого молчания мы по очереди вбрасывали вопросы или темы, будто пытаясь продраться через неудобные ощущения. Он ушёл только в одиннадцатом часу, когда Гэтсби попросился гулять. Всё это время мы просидели на жестких шатающихся табуретках. Я даже не предложила пересесть на диван, хотя тот явно намного удобнее. По крайней мере, мягче.

Юра не жаловался. Шутить у него получалось не очень хорошо, поэтому отдуваться пришлось мне. Оказалось, всего лишь нужно было не использовать шутки про менеджмент. Юра воспринимал их слишком серьёзно, будто угрозу. Он мало походил на весельчака. Больше на типичного загадочного парня из подростковых сериалов. Причём, и поведением, и внешним видом.

Мы болтали весь вечер, но практически не узнали друг друга. Как такое возможно? Понятия не имела. Мы перескакивали с тему на тему, глубоко ни во что не погружаясь. Кроме менеджмента.

Юра сказал, у него скоро двухнедельный отпуск. Решил никуда не ехать, потому что ничего не хочет. Ничего не радует. Ничего неинтересно. Пресно. Скучно. Я же его не понимала. Как и он меня. При этом он звал погулять с Гэтсби, когда тот попросился на улицу, а я отказалась, хотя хотела пойти.

Света мучила меня ещё час. Мы перешёптывались у неё на кухне: она забрасывала меня вопросами, а я от них отбивалась. Её интересовали драмы, потому что свои она заводить в ближайшие годы не собиралась. Я тоже. У меня были другие приоритеты.

Мама ещё в двенадцать лет провела со мной серьёзный взрослый разговор. Она объяснила, что против мальчиков в таком юном возрасте. Что ко всему нужно подходить осознанно. Что партнёра важно выбирать с умом, которого ещё много лет у меня не будет.

Видя, как сильно её это тревожит, я избегала мальчиков. А если и нет, то поддерживала исключительно дружеское общение. Прошли годы, даже мама уже давно уехала, а я переступить через заложенные установки так и не смогла. Или не хотела. По крайней мере, после того самого разговора у меня ни разу не возникало желания с кем-то сблизиться в романтическом плане.

Никаких мурашек от чьего-то смеха, бабочек в животе, невозможности отвести взгляда, желания проводить больше времени вместе – я не чувствовала всего того, о чём писали в книгах или показывали в сериалах до прошлого вечера. Но всё равно сближаться с кем-то после предательства единственного важного человека попросту страшно.

В раздумьях доехала до Стёпы. Он открыл дверь в красных клетчатых штанах и белой футболке. Я хохотнула, оценив наряд.

— Разве уже декабрь?

Он закатил глаза и впустил меня в дом. В нос сразу ударил неповторимый запах свежеиспечённого яблочного пирога. Рот наполнился слюной, а живот заурчал в предвкушении. Выпечка Елены Дмитриевны всегда была на высоте.

— Мыть руки и за стол! – крикнула она из кухни.

Толкаясь, мы со Стёпой пошли в ванную, где продолжили бодаться, пытаясь помыть руки на скорость. Иногда казалось, мы как брат с сестрой. Я всегда хотела, чтобы у меня был кто-то ещё, кроме мамы. Хотя, по сути, теперь у меня и её не было. А возможно и до этого тоже, об этом мне уже никогда не узнать.

Мы жили бедно, но неплохо. В плане, она плотно занималась воспитанием, никогда не пропускала родительских собраний, регулярно водила ко всем врачам. Мама готовила, убирала, покупала мне одежду и обувь. Я всё думала, у неё маленькая зарплата, поэтому нам иногда приходилось туго. А она в это время откладывала деньги на свою большую мечту. Мама хотела жить в столице, работать в какой-нибудь крутой современной фирме и собирать восхищённые взгляды. Ей было всего тридцать семь, когда мы виделись в последний раз.