Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола Страница 59

Довольно тревожно слышать от Леоноры Форнерис такие выражения по отношению к героям, которые, полагаю, позволили ей сколотить некоторое состояние. Так, по крайней мере, утверждает Франческа, которая распознала стоимость не только вещей и обуви Леоноры, но и ее украшений.

— Сегодня она совсем не в себе, – тихо шепчет Энрика слева от меня.

Я киваю, но справа тут же присоединяется Никола:

— Что-то это уже перебор. Что она приняла?

— Да ладно, с утра пораньше? – скептически хихикает Анита.

Я шикаю на них, чтобы замолчали. Мне интересно, что она скажет Паоле.

— А вы что вытворяете? Ваше препятствие для бурной страсти Фредерика Айртона, гения адвокатуры, и его юной коллеги Тремионис О’Килиган – собаки?

Я вижу, что Витторио смотрит на Паолу с раскрытым ртом. Затем поднимает руку.

— Прошу прощения, но разве препятствием в романе Паолы не была предполагаемая влюбленность героини в серийного убийцу?

— Вот именно. И это было идеальное препятствие, которое можно было легко устранить. И вот ни с того ни с сего в четвертой главе мы обнаруживаем, что у Фредерика три огромные собаки, а Тремионис обожает котиков и у нее их два. Как же им быть вместе? Это непреодолимое препятствие, как в романе, так и в реальной жизни.

В аудитории стоит гробовая тишина.

— Непреодолимое? – чуть слышно повторяет Витторио.

— Совершенно. Необходимо, чтобы кто-то из них избавился от животных. Что немыслимо. В «Мелоди» герои не бросают животных. Кроме того, мужчина, который любит собак, и женщина, которая любит кошек, никогда не смогут по-настоящему полюбить друг друга.

— Слышали? – вроде бы ни к кому не обращаясь, сказала Паола.

— Здесь не может быть никакого счастливого конца, а стало быть, не может быть и романа. Возвращайтесь к серийному убийце, синьора.

— Никакого счастливого конца, – повторила Паола.

Витторио повержено молчит, склонив голову. В классе царит сочувственная тишина: все понимают, что на наших глазах только что разыгралась личная драма. И тут я внезапно понимаю, что запретная любовь, которая встала на пути Витторио и Паолы, – это любовь к собаке. Понимаю и еще кое-что: я сама же и создала непреодолимое препятствие, когда моя племянница Блю встряла на пути зарождавшегося чувства Витторио и Паолы со своим дурацким щенком. Который, впрочем, как я поняла, стал не первой собакой Витторио. Я оборачиваюсь к Паоле и беззвучно спрашиваю:

— У ТЕБЯ КОШКИ?

Но она не отвечает, и я отвлекаюсь на шорох, возвещающий, что Леонора Форнерис раздает новые материалы.

— Имейте в виду. До понедельника вы должны выслать мне пятую и шестую главы, которые в вашем сокращенном варианте должны соответствовать той части романа, которая оттягивает развязку в стандартном «Мелоди». В них вы вводите множество недоразумений, непредвиденных обстоятельств, мелких препятствий, которые добавляются к уже имеющимся, – одним словом, добавляете грязи к вашим песочным замкам, наращивая объем.

В стенах нашей аудитории, видавших, возможно, самого Кавура[18], пробегает трепет. Все представляют себе Леонору девочкой, с крошечными колечками и цепочками известных фирм, выпускающих детские украшения, в строгом детском купальнике, с накрашенными пальчиками, возящейся в песке какого-нибудь шикарного пляжа. Леонора тоже строила песочные замки!