Левая рука ангела - Валерий Шарапов Страница 10

Глава 6

Ранним утром я был на рабочем месте. Точнее, на месте своего жительства. На работе я жил, а дома всего лишь спал.

Включил радио – по многолетней привычке рабочий день начинал с новостей.

«Америка продолжает применять в Корее химическое оружие…

Съезд КП(б) Молдавии…

Праздник в Хельсинки, посвященный окончанию поставок в порядке репарации в СССР…

В дни подготовки к XIX съезду воодушевленные приближающимся судьбоносным событием рабочие Львовского стеклозавода обязались выполнить производственный план одиннадцати месяцев к 1 октября…»

Все понятно. Мир гудит и вибрирует. Страна живет. Дела делаются. И мне пора заняться своими делами. Для начала – созвониться со следователем. Благо номер телефона он мне оставил.

Тот взял трубку сразу. И был в приподнятом настроении, чего и не скрывал.

— Что судебные медики говорят? – спросил я.

— Там такое дело. Получается, руку отсекли уже после наступления смерти. Следы телесных повреждений, не опасных для жизни и здоровья, имеются. Но скончался Хазаров от сердечного приступа.

— И чем ты так доволен?

— Выходит, у нас не умышленное убийство, а неосторожное. И еще причинение легких телесных повреждений.

— Понятно. Одно дело, когда на шее ярмом висит нераскрытое убийство. Другое – неосторожное. Так?

— Все так, – согласился следователь. – И спрос гораздо меньше.

— Ох, как же вы достали, крючкотворы, своими фокусами, – посетовал я.

— А что мы? Все вопросы к законодательным и судебным властям. Мы люди маленькие.

— Только учти, дружище. Расслабиться я вам не дам по этому делу. Как понимаешь, ресурс у меня есть.

— Да понимаю я все, – как-то сразу увял следователь.

— Так что работай, крючкотвор! Нам нужен результат! – на этих словах я и повесил трубку.

Что-то сорвался я на нем. А действительно ли нам так нужен результат? Может, это вообще не наше дело? Мало ли погибает ответственных работников. А правда – много или мало?

Ладно, пора уже идти на доклад к полковнику в начальственный кабинет.

Начальник у меня все тот же, а кабинет у него другой. Я настолько свыкся с нашим старым уютным особняком, что новое место работы, прямо в главном корпусе на Лубянке, меня как-то давило. И сама обстановка с близостью большого начальства давила. И обстоятельства того, как почти весь наш отдел здесь оказался, – это была одна из главных причин моего депрессивного и угрюмого настроения.

А вот полковник госбезопасности Беляков с утра был подтянут, полон созидательной энергии и заразительного оптимизма. От него все мрачные мысли и обстоятельства отскакивают как от стенки горох. Сколько я его помню, он никогда не терял присутствия духа и своей фирменной язвительности. Как бы судьба его ни била – всегда смотрел ей в лицо с ироничной улыбкой и открыто.