Берлинская охота - Валерий Шарапов Страница 27

* * *

В комнате было тихо. Ранним утром солнце заглянуло в единственное окно только потому, что ровно половина дома, стоящего через дорогу, была разрушена. Да, во время войны такое случается – тишину разрывают вой сирены и далекий гул бомбардировщиков, по ночному небу шарят прожекторы, и на спящий город падают бомбы, уничтожая подъезды и целые дома вместе с их жильцами.

Александр в светлой рубашке и брюках спал на кровати. На полу валялась пустая мусорная корзина. Рядом покоился раскрытый чемодан, в котором лежали стопка чистых рубашек, пара толстых справочников, фотоаппарат, фонарь, бутылка коньяка «Армения», кобура с американским револьвером, пузырек одеколона, несколько пачек папирос.

На дверце шкафа висело полсотни фотоснимков, приколотых булавками. Снимки были найдены Александром в картонной папке, которая к утру оказалась погребенной под ворохом различных документов и тщательно разглаженных бумажных листов, изъятых из мусорной корзины. На абажуре настольной лампы висел галстук; под абажуром сидел плюшевый пес Альф. На противоположном углу стола стояла переполненная окурками пепельница.

В дверь постучали.

Александр спал чутко и тотчас поднял голову. Ему понадобилось мгновение, чтобы восстановить хронологию последних событий и понять, где он находится. Еще через секунду он провернул в замке ключ и распахнул дверь.

Из сумрачного коридора на гостя из Москвы преданно взирал старшина Парамонов.

— Здравия желаю, – изобразил он подобие улыбки.

— Доброе утро. Что случилось?.. Почему так рано?..

— Так утро уж минуло, Александр Иванович. Полдень, значится, скоро.

Васильков глянул на часы.

— Черт… Засиделся я ночью.

Старшина протянул офицерский планшет с картой:

— От генерала Судакова. Там внутри карта и временное удостоверение. И еще он просил передать, что у входа в комендатуру стоит «додж». Он в вашем полном распоряжении. Разжиться горючкой можно в комендантском полку – на бывшем маслобойном заводе.

— Это уже лучше, – пробурчал Александр. – А что с переводчиком?

— Прислали из военной администрации, – обрадовал Парамонов еще одной хорошей новостью. – Судаков распорядился, чтоб он всегда находился у вас под боком, ну я, значится, и поселил его аккурат напротив вас – в четвертой комнате.

Васильков покосился на дверь комнаты напротив и заметил, как она приоткрылась, оставив щель шириной в палец. Кто-то за ними наблюдал.

Он отступил на шаг.

— Зайдите на минутку, Федор Игнатьевич.

Александр прикрыл дверь своей комнаты и негромко спросил:

— Не припомните, заходил ли кто-нибудь в гости к Усольцеву?

— Не видел, Александр Иванович. У меня каждый день такая карусель в комендатуре, что голова кругом, всего и не припомнишь.

— А имелись ли у него здесь друзья, приятели? Может быть, вы видели его в компании с кем-то?

Парамонов пожал плечами, на лице появилось виноватое выражение.

— Он чаще где-то пропадал – по своим важным делам, видать, ездил. Я его в здешних коридорах и встречал-то раз-два и обчелся…

— Ладно, тогда самый простой вопрос, – сжалился Васильков. – Я слышал, что в правом крыле здания есть буфет. Могу я там позавтракать?

Старшина мгновенно преобразился.

— Все верно – в правом крыле. Буфет открывается в восемь часов утра и работает до восьми вечера. Им заведует моя супруга – Роза Архиповна. У нее всегда найдутся чай, бутерброды, консервы, печенье, папиросы… А по воскресеньям, значится, с разрешения коменданта можно побаловать себя рюмкой коньяка…