Берлинская охота - Валерий Шарапов Страница 30

Так и не прикурив папиросу, Александр разломил ее и бросил в пепельницу. Допив чай, он вздохнул и с бесконечной грустью в глазах посмотрел на переводчицу.

— Для молодой особы – неплохо. Но чтобы стать моим помощником – этого катастрофически мало.

В ее глазах заблестели слезы.

— Как у вас обстоят дела с вниманием? Со зрительной памятью? – продолжал он испытание.

— Затрудняюсь ответить, – проговорила она, покусывая нижнюю губу.

— Вы ведь сегодня прибыли в комендатуру и поселились в комнате номер четыре?

— Да, минут сорок назад.

— Опишите двух часовых, что охраняют вход в парадный подъезд.

Взгляд ее на мгновение вспыхнул.

— Простите, но я никогда не глазею на посторонних мужчин!

Он поморщился, будто от зубной боли.

— Мне тем более не пристало на них глазеть, однако я успел рассмотреть часовых, на минуту выйдя на улицу, чтобы проверить автомобиль.

— И что же вы запомнили? – в вопросе прозвучало ехидство.

— Слева от двери несет службу худощавый блондин выше среднего роста, примерно двадцати двух лет. Серые глаза, на правой щеке на уровне ноздрей находятся две родинки в трех сантиметрах друг от друга. Из нагрудного кармана торчит уголок письма.

— А второй?

— Справа от двери скучает смуглый брюнет постарше – лет двадцати пяти. Он много курит и имеет скверную привычку плеваться.

Изумление трансформировалось в шок.

— Вы… вы, наверное, бывали тут раньше, – пробормотала Анна.

— Я прибыл в Берлин вчера вечером и никогда ранее не посещал комендатуру. Для того чтобы подметить важную деталь, достаточно одного взгляда. Но не поверхностного, а жадного до информации. Просто пальцы часового на правой руке сильно пожелтели от никотина, и к тому же он подкашливает.

— А как вы догадались о скверной привычке? Неужели он плевался при вас?!

— Нет. Но мостовая вокруг усеяна плевками. А на рукавах слюна, потому что парень часто вытирает ими губы.

Нахмурившись, Анна задумчиво смотрела перед собой. Затем резко встала и решительно направилась к выходу.

Роза Архиповна только что протерла шваброй пол. Девушка шла по замысловатым блестящим узорам, оставленным влажной тряпкой. Васильков смотрел вслед и с азартом ждал, что она поскользнется и упадет на свою великолепную круглую задницу. Но по счастливой случайности ей удалось дойти до двери без происшествий.

Он с сожалением повернулся к барной стойке.

— Роза Архиповна, вы что-то говорили о кофе?

— Да, кофе готов, – обрадовалась она его голосу и тому, что о ней вспомнили. – Вам с молоком?

— Две чашки, пожалуйста, без сахара. Один с молоком.

Буфетчица потянулась за чашками.

— Сдается, вы чем-то обидели девушку, и она не вернется.

— Она будет здесь через минуту.

— Не слишком ли вы самоуверенны, Александр Иванович? – насмешливо посмотрела она на тридцатилетнего красавца.

Тот поддержал ее шутливый тон:

— Могу заключить с вами пари.

— Принимается. Если она вернется, то я не возьму с вас за кофе.

— Отлично. А я в случае проигрыша подарю вам свой фотоаппарат.

Прикрыв рот, Роза Архиповна ахнула.

— Вы серьезно? Он стоит дороже всего буфета и, полагаю, нужен вам для работы.

— Ну, вы же позволите мне иногда им пользоваться?

— Ах вы плут!.. – добродушно рассмеялась она.

Дверь открылась, в буфет вошла Анна. Шеки пылали румянцем.

Надув губки, она вернулась на прежнее место и шепотом призналась: