Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 59

— Отлично, — сказал Хичкок. — Очень деловито.

Потом сняли транспорт, с которого сходили беженцы. Женщины, дети, узлы, чемоданы, усталые лица — всё выглядело настолько естественно, что Хичкок даже не стал ничего поправлять.

— Иногда, — заметил он, — реальность работает лучше режиссёра.

Под вечер съёмочная группа перебралась на гидробазу Маунт-Баттен в надежде сделать кардры с самолётами.

Там было значительно спокойнее. Несколько летающих лодок стояли у причалов, лениво покачиваясь на воде. За базой тянулся широкий залив, и солнце уже начинало опускаться к горизонту, окрашивая всё вокруг мягким золотистым светом.

Хичкок некоторое время стоял на краю пирса, изучая картину.

— Самолёты на воде, — сказал он, — всегда выглядят подозрительно и прекрасно. Это исключительно полезно для кино.

Оператор установил камеру и снял несколько планов базы. Летающие лодки стояли у причалов, как огромные птицы, присевшие на воду. За ними в заливе медленно двигались корабли — тёмные силуэты на золотистой воде.

Они уже собирались снять ещё один спокойный вечерний кадр, когда один из матросов, глядевший в сторону моря, вдруг крикнул:

— Самолёт идёт с моря.

Хичкок повернул голову и вгляделся из-под руки в приближающийся аппарат.

Из-за серой линии горизонта медленно выползала тёмная точка. Через несколько секунд стало понятно — летающая лодка. Она шла низко над водой и приближалась тяжело, будто только что закончила неприятный разговор с кем-то вооружённым.

Солнце било прямо в объектив. Самолёт постепенно превращался в чёрный силуэт на фоне золотого неба.

Хичкок несколько секунд молча смотрел на это.

Потом сказал спокойно, но быстро и твёрдо:

— Камеру.

Оператор поднял аппарат.

— Снимайте и не вздумайте остановиться.

Камера снова зажужжала, внося искусственные возмущения в окружающий умиротворённый пейзаж.

Летающая лодка тем временем подошла ближе. Уже стало видно разбитое остекление в носу и тёмные пятна на корпусе.

Самолёт медленно шёл над водой, сверкая в закатном свете, и потянулся к базе.

Хичкок удовлетворённо кивнул.

— Великолепно, — сказал он. — Самолёт, возвращающийся с войны на закате.

Он немного подумал и добавил:

— Надеюсь только, пилот настоящий герой и не утонет до того, как мы доснимем этот кадр.

19 июня 1940 года. Гидроаэродром ВВС Маунт-Баттен, Плимут, Англия.

Лёха тянул свою летающую лодку к Плимуту и с возрастающим беспокойством поглядывал на указатель топлива. Стрелка медленно, но очень уверенно ползла вниз, словно ей срочно нужно было куда-то вниз по важному делу.

Купаться Лёхе совершенно не хотелось. Хотелось спокойно дотянуть до берега, выйти из самолёта на твёрдую землю и хотя бы минут десять не иметь никаких дел ни с немецкими пулемётами, ни с английской авиацией, ни вообще с войной как таковой.

Берег показался на горизонте.

В тот же момент стрелка топлива устало улеглась на ноль.

— Очень жизнеутверждающе, — нервный сарказм захлестнул нашего героя.

Он тянул машину дальше, рассчитывая доползти до сухопутного аэродрома. Но тут из носа донёсся голос Граббса.

— Кокс! Правый дутик раздолблен в хлам!

Это сразу упрощало выбор.

Оставалось сажать на редан.

И в этот момент двигатель чихнул первый раз. Потом ещё раз. Потом начал работать с тем выражением недовольства, с каким старый мотор обычно сообщает пилоту, что топливо — вещь, безусловно, приятная, но в цилиндрах его почему-то больше нет.