Агент Север - Сергей Журавлев Страница 89

— Кстати, мы договаривались о том, что я буду в прессе восхвалять твой образ. Я называю тебя в письме младшим братом Че Гевары. Хотелось бы обсудить гонорар.

— Мне не нравится слово «младший», – придирчиво сообщил террорист, обходя вопрос денег.

— Хорошо, – согласилась журналистка. – Сводный брат подойдет?

— Так, наверное, лучше.

— Так что насчет гонорара, Ильич?

— Все будет, Дорис. Верь мне. Как обстановка среди людей?

— Есть напряженность, – проинформировала журналистка. – Молодые саудиты пытались подбить некоторых на сопротивление, но старшие велели им заткнуться и не раздражать террористов. Хорошо бы людей покормить. На сытый желудок люди становятся добрее.

Карлос собрал запечатанные конверты и вызвал Аль-Аззави. Самый пухлый конверт оказался от Дорис. Журналистка написала большую статью для редактора. Она описала все события, не забыв подробно остановиться на вооружении террористов, их характеристиках и планах. Специалист бы сказал, что ее статья больше похожа на отчет оперативника спецслужбы. Толстый посланник Ирака появился довольно быстро. Он забрал письма и сообщил, что самолет будет готов к рассвету, но проблема в другом: пока согласием ответил только Алжир.

— Хорошо, пусть будет Алжир, – не стал возражать Карлос. – Оттуда нам проще будет вылететь в другую арабскую страну. В Багдад или Аден, и там завершим нашу миссию.

— Теперь что касается вашего товарища. Врачи говорят, что он в тяжелом состоянии и пока нетранспортабелен. Его придется оставить здесь.

— Это исключено. Он летит с нами. Мы пришли все вместе и уйдем вместе.

— Он может умереть при перелете.

— Мы знали, на что шли. Так что это не обсуждается. Кляйн должен быть на борту. – Ильич раздраженно махнул рукой, но быстро взял себя в руки. – Я просил тебя позаботиться о еде для заложников, – напомнил он.

— С этим порядок. На сегодня, оказывается, заранее участники встречи ОПЕК запланировали коллективный ужин в ресторане соседней гостиницы «Савой». Еду уже упаковывают и скоро принесут сюда.

Не прощаясь, Аль-Аззави ушел. К Шакалу подошел венесуэльский министр.

— Дон Эрнандес, – обратился к нему Шакал, – как хорошо, что вы подошли. Я как раз хотел вас искать.

— Слушаю вас. – Несмотря на духоту, усталость и подавленное настроение среди заложников, министр выглядел подтянутым, даже щеголеватым.

— Я тоже написал письмо. Домой, в Венесуэлу, для матери. Вы сможете передать его по назначению? Адрес я написал.

— Конечно.

— Только пообещайте, что не покажете его никому и передадите лично в руки. Не хочу, чтобы у пожилой женщины были проблемы. К моим делам она не имеет никакого отношения.

— Обещаю. У меня к вам тоже просьба. Я общался с господином Амузегаром. Я не специалист в международной политике, я бизнесмен и убежден, что с партнерами всегда можно договориться. Для этого не обязательно убивать. У него большая семья, дети, внуки. Кроме того, он готов заплатить тайно выкуп. Разговор идет о больших деньгах. Подумайте, Карлос, сумма выкупа может достигать двадцати миллионов долларов. На эти деньги вы легко можете затеряться, спокойно и безбедно жить со своей семьей.

Как и многие латиноамериканцы, министр оживленно жестикулировал, усиливая экспрессивность своей речи.

— Вы действительно не понимаете, дон Эрнандес. – В противовес собеседнику террорист был абсолютно спокоен. – Я профессиональный революционер и отнюдь не ищу покоя. Я сознательно отказался от благополучной жизни ради борьбы за справедливость. Это бессмысленный разговор, мы с вами друг друга не поймем.