Танковая диверсия - Александр Тамоников Страница 95

— А он что? Сбежал? — сразу предположила девушка.

— Зоя, Зоенька, не отвлекайся, милая, — улыбнулся Сосновский и взял девушку за руку. — Еще раз, давай вспоминать, кто из близких Потапчука есть в городе или по соседству в пригородах. Может, о ком-то он говорил или кого-то упоминал, или кто-то приходил к нему, с кем-то разговаривал. Давай, Зоенька, давай, милая!

— Да нет же у него никого, это я точно знаю. Один он на белом свете. Никого из близких. Он же в детдоме рос, а потом… А, ну так у него же любовница есть!

Сосновский облегченно с шумом выдохнул и откинулся на спинку стула, с удовольствием и почти с нежностью глядя на девушку. Вот чем хорош секретарь, хороший секретарь, так это тем, что она про своего шефа знает все и даже больше. Для шефа плохо, а вот для других заинтересованных лиц хороший секретарь — кладезь информации.

— Зоенька, как ее зовут, где она живет или где работает?

— Она модистка. На дому работает. Хорошо шьет, и к ней многие женщины с положением обращаются. К некоторым она сама выезжает. Для примерок.

— Зоя, хотя бы примерно — где она живет, в каком районе, как ее зовут?

— Почему примерно? — удивилась секретарь. — Я точно знаю. Я же у нее к Новому году платье шила. Ее зовут Маргарита Владимировна, а живет она… улицу не помню, не знаю, как называется, но если от нашей проходной на машине ехать, то получается…

По адресу отправились впятером. Шелестов, кроме Буторина и Сосновского, взял с собой молодого и хорошо проявившего себя оперативника Глеба Постнова. Но потом, подумав, решил, что стоит взять из райотдела милиции женщину из детской инспекции. Если в дверь постучит женщина и представится, это не так насторожит хозяйку. Это лучше, чем мужчина или несколько мужчин. Наблюдение, которое установили за домом, показало, что с середины дня и до самого вечера в дом никто не заходил и не выходил. Выхода было два, и оба находились под наблюдением. Свет в окне загорелся, когда на улице стало темнеть. Значит, хозяйка дома.

Оперативники разделились. Буторин отправился ко второму выходу на случай, если кто-то решит уйти тем путем. Постнов присел на корточки под окнами гостиной, а Шелестов и Сосновский встали по обеим сторонам от двери.

— Кто там? — раздался голос изнутри, когда женщина постучала.

— Маргарита Владимировна, я вам обещала ткань принести. Вы просили, прежде чем измерять, на ткань взглянуть.

— Ткань? Какая ткань? — Дверь открылась, и показалось миловидное лицо молодой женщины с красиво подведенными бровями. — Вы…

— Тихо! — Шелестов показал свое удостоверение. — НКВД! Иван Евсеевич у вас? Он здесь?

Модистка закивала, испуганно глядя на мужчин. Шелестов достал пистолет и, приложив палец к губам, велел Маргарите Владимировне возвращаться в комнату и сказать, что женщина, которая стучала в дверь, ушла. Ткань, мол, не подошла для платья. Оперативники встали по краям дверного проема, ведущего в комнату. Модистка открыла дверь, вошла, и мужчины услышали ее голос, когда она стала рассказывать о гостье. Но то ли голос выдал, то ли интуиция у Потапчука была сильно развита. Он вскочил с дивана и, схватив женщину за шею, прижал к себе, держа пистолет у ее виска. Оперативники все поняли и ворвались в комнату, когда прозвучал первый выстрел.