Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 10

— Ну да! – вмешался крепыш, весь вид которого выдавал дотошный характер. – У него колесики на дне. Но наверху-то колесики зачем?

Это было правдой: в каждом углу вверху чемодана также имелось по колесику, и мальчишка, сын мясника, не преминул это продемонстрировать, крутанув их по очереди и оставив при этом на коже чемодана художественные отпечатки своих испачканных пальцев.

— Сынок-сынок… – Г. М. удрученно покачал головой. – Ведь так чемодан всегда будет стоять в правильном положении – как бы я за него ни ухватился. Внизу есть еще одна ручка. Перевернул – и все!

— Так, значит, – вступила в беседу девочка лет одиннадцати с леденцом на палочке во рту, – вы это все сами придумали?

— Ну а кто же! – скромно ответил Г. М.

Демонический крик, который заставил Г. М. поежиться, не означал, что кто-то из детей неожиданно обезумел. Просто Томми, сына сквайра Уайатта, самого перепачканного из всех, вдруг посетило вдохновение. Он кинулся вперед и по-свойски дернул Генри Мерривейла за полу пиджака.

— Послушайте, сэр! – прогнусавил Томми. – А что, если взять да и положить ваш чемодан боком, как любой другой чемодан?

— Ну и? – спросил Г. М., и сам отличавшийся любовью к экспериментам. – Положим мы его, а дальше?

— Но ведь тогда у него будет два колесика спереди и два сзади. Он такой тяжеленный, что пролетит вниз по Хай-стрит, как гоночный автомобиль, – все четыреста ярдов отсюда до папиного парка. Прямо как сэр Малкольм Кэмпбелл в «Синей птице»!

— Ну… вообще-то… – прищурился великан. – Ты, я так понимаю, хочешь гонку устроить? Чемодан против собак?

— Вот здорово! – прошептал юный Уайатт, пораженный гениальностью незнакомца. – Здорово! Ну да! Наперегонки с собаками!

Генри Мерривейл уже готов был поддаться. Однако в суровую реальность его вернули визги, слившиеся в оглушительный хор.

— Спорим, моя собака обгонит чемодан!

— Держи карман шире! Твоя откормленная шотландская псина? Вот моя собака точно его обгонит!

— Гляди в оба, Томми Уайатт, – шмыгнула носом девчушка лет девяти. – Твой папа сегодня обходит Северное поле, и он сказал, что…

— Р-р-р! – подала голос черно-белая дворняга.

Обе собаки, ощетинившись, уставились на чемодан взглядом, полным подозрительности и неприязни.

— Ставлю тысячу фунтов!

— Ставлю миллион фунтов!

— Ставлю…

— Цыц! – громыхнул Г. М., и воцарилась гробовая тишина.

Каждый из детей посчитал своим долгом с умоляющим видом подергать его за белый пиджак, – вероятно, так они выражали свое доверие, но от этого не стал светлее ни пиджак, ни настроение Генри Мерривейла. Поправив очки, тот выдвинул ультиматум:

— Гонка состоится. Обещаю вам. Более того, если захотите поставить на кого-то еще – приводите, только борзых не надо. Однако сейчас мы гонок устраивать не будем, понятно?

— Почему?

— Сынок-сынок… Мне же придется заново упаковывать мой старый добрый чемодан, если он вдруг треснет. А в нем лежит бутылка виски, разрази меня гром! Вы же не хотите, чтобы целехонькая бутылка виски разбилась?

Все угрюмо согласились, хотя для порядка девочки все же немного пороптали. Мальчуган, что ходил в школу Мальборо, Гарри Голдфиш, выступил со встречным предложением:

— А сигареты у вас есть, сэр?

С видом оскорбленной добродетели Г. М. смерил мальчишек сердитым взглядом.