Партизаны - Алистер Маклин Страница 103

— Приветствую, господа. – Джордже пребывал в самом дружеском расположении духа.

— Вы уже пообедали? – спросил Петерсен.

— И обед был не так уж плох. Совсем неплох. Что будешь? Пиво?

— Можно и пиво.

— Вы что, не собираетесь расспросить его, как дела? – возмущенно спросила Зарина.

— Ах… Алекс и Эдвард пали смертью храбрых? – поинтересовался Джордже.

— Они в грузовике, а грузовик на парковке.

— Это мне нравится. Какая забота… Сделать все, чтобы пленники не могли причинить себе вреда. Когда собираешься доставить их к нам?

— Когда стемнеет. Как-то не хочется посреди бела дня вести их по улицам связанными и с кляпами во рту, верно?

— Верно. – Джордже зевнул и сполз с табурета. – Сиеста.

— Знаю, – сочувственно сказал Петерсен. – Все время крутишься как белка в колесе. Выматывает.

Джордже в гордом молчании удалился.

— Похоже, он точно не беспокоится по пустякам, – заметила Зарина.

— Он отложил свою сиесту. А это значит, что он беспокоится и всерьез.

— То есть вы поймали майора Чиприано. Что скажешь, Лорен?

— Полагаю, мне следует рыдать от счастья. Я рада, ужасно рада. Но я знала, что до него доберутся. Нисколько в этом не сомневалась. А ты?

— Нет. И это крайне раздражает.

— Souvent femme varie, – с грустью проговорил Петерсен. – Йосип, не мог бы ты послать кого-нибудь привезти багаж пленников и отнести его наверх? Хотя нет, не наверх – я могу досмотреть его прямо здесь. – Он повернулся к Зарине. – А ты молчи.

— Я и так молчу.

— Ты собиралась мне сказать, что у меня отлично получается кое-что еще. В смысле, досмотр чужого багажа.

Как только достаточно стемнело, пятерых пленников доставили через служебный вход. Двери отеля заперли. Чиприано, Алессандро и трех остальных усадили на стулья и вынули из их ртов кляпы, оставив руки связанными за спиной. С обычно спокойным и уравновешенным майором Чиприано произошла радикальная перемена. Глаза его яростно пылали, лицо исказилось в гневной гримасе.

— Что значит этот грубый произвол, Петерсен? Вы с ума сошли? Совсем помешались? Развяжите меня немедленно! Я офицер, итальянский офицер, офицер союзной армии!

— Ты убийца. Твое звание и гражданство не имеют значения, поскольку ты повинен в смерти множества людей.

— Развяжите меня! Вы сошли с ума! Господи, Петерсен, это последнее, на что я…

— Тебе не приходило в голову, что ты, возможно, уже совершил последний в своей жизни поступок?

Чиприано уставился на Петерсена, ничего не понимая. Внезапно он впервые за все время заметил Йосипа.

— Пияде! Пияде! Вы… вы соучастник этого чудовищного произвола?! – Чиприано, почти ничего не соображая, тщетно сражался с путами. – Богом клянусь, Пияде, вы заплатите за это предательство!

— Предательство? – невесело усмехнулся Петерсен. – Что ж, говори о предательстве, Чиприано, пока можешь, поскольку именно за предательство ты и умрешь. Пияде заплатит? Каким образом, Чиприано? – негромко продолжал он. – Будешь вечно проклинать его со дна преисподней, где наверняка окажешься еще до полуночи?

— Да вы все с ума посходили, – прошептал Чиприано. Гневное выражение исчезло с его лица, он вдруг понял, что ему грозит смертельная опасность.

— По твоей вине погибли сотни моих товарищей, – столь же мягко продолжал Петерсен.

— Вы с ума сошли! – Он почти сорвался на крик. – Иначе и быть не может. Я за всю жизнь ни одного четника пальцем не тронул!