Последнее отражение - Наталья Тимошенко Страница 107

— Да это просто пластмасса! – послышался разочарованный голос парня.

— Вы абсолютно правы, – сказал кто-то незнакомый, и Лина подпрыгнула от неожиданности.

Она даже не замечала, что в комнате находился четвертый человек. И только когда он отделился от стены, разглядела невысокого мужчину лет шестидесяти. Экскурсовод выглядел не как хранитель мистических тайн, а скорее как школьный учитель в отставке: в свитере с оленями, с папкой в руках и в очках на цепочке.

— Это первый зал, призванный просто познакомить посетителей с направлением музея, дать понять, что их ждет, – продолжил экскурсовод, подходя ближе к посетителям. – Дальше вас ждет много интересного – и уже настоящего! Настоятельно прошу вас ничего не трогать руками, некоторые вещи могут быть опасными.

Глаза мужчины сверкнули из-под очков как-то по-особенному, и Лина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ощутила это странное волнение и парочка, потому что девушка взяла молодого человека за руку и ближе прижалась к нему.

Следующая комната резко отличалась от первой. Потолок стал выше, стены еще темнее, а воздух тяжелее. Здесь было уже прохладно, будто сквозняк пробирался сквозь щели в кирпичах. Лина поежилась. Не зря экскурсовод одет в теплый свитер. Даже не верится, что на улице лето.

Вдоль стен стояли массивные деревянные шкафы, забитые книгами, флаконами, засохшими корнями и банками с мутной жидкостью. Над всем этим свисала пыльная люстра, сплетенная, как казалось, из скрученных черепов и кованого железа.

На табличке у входа в комнату значилось: «Лаборатория алхимика. Начало XIX века».

В углу помещения стоял стол, отгороженный стеклянной стеной, а за ней была выстроена целая композиция: скелет в балахоне, окруженный змеевидными ретортами, тиглями, пергаментами с рисунками и непонятными формулами. По бокам стена подсвечивалась красным светом, и казалось, будто скелет зашевелится, если кто-то издаст звук громче шепота. Настолько натянута была тишина.

Лина остановилась, разглядывая потемневшую медную посуду в одном из шкафов, и спросила, не поворачиваясь:

— Это все реквизит или…?

Экскурсовод оказался рядом быстрее, чем она ожидала. Он поправил очки и с явной гордостью произнес:

— Ни одного декоративного предмета. Все подлинное. Собиралось на протяжении двух веков прадедами нынешнего владельца. Семья эмигрировала в Россию из Австрии еще при Александре Втором, а их коллекция – это результат личных интересов, а не научной систематизации. Мистика, алхимия, спиритуализм, народная магия…

Он сделал паузу, выжидая, пока слова улягутся в голове гостьи, а затем добавил:

— Некоторые вещи, разумеется, требуют особых условий хранения. Но хозяин считает, что тайна важнее стерильности.

— И что, прям все выставлено в залах? – не поверила Лина. – Нет ничего, что хранилось бы подальше от посторонних глаз?

— Конечно же, некоторые вещи периодически требуют реставрации, тогда их убирают из композиции, но затем сразу же возвращают, – заявил экскурсовод. – Идемте дальше, вас ждет много интересного!

В комнате алхимика они провели не меньше двадцати минут. Экскурсовод подводил их к каждому шкафу, рассказывал о каждом предмете. Парочка слушала с интересом, Лина же изнывала от нетерпения. Она уже убедилась, что ничего, похожего на зеркало, в этой комнате нет, и ей хотелось поскорее пройти дальше.