Испытание прошлым - Оксана Ласовская Страница 109

— Я не пойду… - отступила я на шаг и, встретив его удивлённый взгляд, поспешила объяснить: - Боюсь, не сдержусь и расплачусь. У меня нет сил сейчас смотреть на него, делать вид, что всё в порядке, и улыбаться. Пойми же!

— Ладно, - неожиданно легко согласился муж. - Тогда иди домой.

— А ты? Разве на работу?

— Да, - бросил он и быстро зашагал прочь.

В квартире было душно. Из приоткрытого окна тянул слабый ветерок, едва колышущий занавеску. Я лежала на диване, прикрыв глаза ладонью, и пыталась отгородиться от всего мира. Свекровь, никогда не упускавшая случая сказать колкость, на этот раз, взглянув на моё лицо, промолчала. Лишь спустя время она заглянула в комнату и тихо произнесла:

— Я подожду Мишу.

— Как хотите, - буркнула я, отворачиваясь.

Нет уж, пусть Миша сам объясняется с матерью. Я уверена, она снова во всём обвинит меня. Конечно, ведь всегда нужен крайний. И кто же, как не я?

Как дожить до послезавтра? Где искать Леру, если Миша не подойдёт в качестве донора? Может, у неё есть другие дети? Времени прошло достаточно, она вполне могла родить. Хотя… Если она бросила Андрея, зачем ей ещё один ребёнок?

Анюта пару раз заглядывала в комнату, предлагала чай и бутерброды, но я лишь мотала головой. Боюсь, эти два дня я вообще не смогу смотреть на еду.

Когда пробило одиннадцать, дверь снова открылась, и на пороге возникла свекровь.

— Саша, что происходит? - спросила она. - Где Миша?

— На работе, - сухо ответила я, не поворачиваясь.

— В такое время?

— Так часто бывает. Вам ли не знать, как ваш сын погружён в работу.

— Вы поссорились?

— Нет.

— Но что-то же случилось! Почему ты лежишь, как подкошенная?

— Оставьте меня, пожалуйста, - попросила я и натянула подушку на голову.

— И не надейся! - отрезала свекровь. - Отвечай, что произошло?

К счастью, в прихожей хлопнула дверь - вернулся Миша. Отлично, пусть теперь она к нему пристаёт.

Её причитания я слушала минут двадцать. Валентина Петровна плакала и кричала, вопрошая, за что ей всё это. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Испуганная Аня вбежала ко мне и прижалась, забравшись под одеяло. Я обняла дочь и погладила по волосам.

— Ничего, солнышко, мы справимся, - прошептала я, сглатывая ком в горле.

Я перераспределила занятия, набрала больше учеников и эти два дня работала не покладая рук. Это мало отвлекало, но всё же было лучше, чем сидеть дома в тяжёлых раздумьях. По ночам я совсем перестала спать, бродила по квартире, как неприкаянная тень. Я выпила две бутылки успокоительного, но оно будто уходило в песок, не принося ни малейшего облегчения.

Во вторник утром мы были в кабинете Антона Семёновича ровно в восемь. Врач молча сидел, барабаня пальцами по столу в ожидании результатов. Мы тоже молчали, сцепив под столешницей ледяные пальцы.

«Всё будет хорошо, всё будет хорошо…» - заклинала я себя мысленно.

Наконец в кабинет впорхнула медсестра и положила перед врачом несколько бланков. Антон Семёнович очень медленно изучал их. Я не выдержала:

— Ну что? Он подходит?

Доктор неожиданно закашлялся. Схватив бутылку с водой, он сделал несколько глотков и наконец посмотрел на нас.

— Ребята… - начал он неожиданно мягко. - Я не понимаю. То ли вы недоговариваете, то ли… то ли и сами не в курсе.

— В чём дело? - рявкнул Миша.