Дневник Берии - Алан Эмлин Уильямс Страница 115

К вечеру улицы и площади были заполнены толпами людей, большинство истерически плакали. К 9 часам вечера я заметил, что ситуация выходит из-под контроля. Я позвонил Рафику и попросил его перекрыть все улицы, ведущие к Красной площади. К сожалению, это привело к панике, поскольку часть толпы оттеснили вперед, а остальные не могли выбраться, и сообщалось о многочисленных жертвах[49].

Все это время звонил кремлевский колокол, радио играло Патетическую и траурный марш Шопена. Сегодня тело находится в Колонном зале, где оно пробудет три дня. Порядок в городе наконец-то восстановлен.

Так заходит «сияющее солнце человечества».

Саша Димитров прибыл в Лондон через неделю после того, как «Дневник Берии» появился в американских книжных магазинах. Последний номер журнала «Тайм» объявил книгу первой в списке бестселлеров, одновременно журнал также задавался вопросом, смогут ли Брежнев, Косыгин, маршал Гречко и др. пережить обвинения; газета «Нью-Йорк таймс» в сильной редакционной статье утверждала, что «Дневник Берии», подлинный он или нет, создает опасный прецедент клеветнических кампаний против мировых лидеров. Советская пресса хранила зловещее молчание. Королевский институт международных отношений в Лондоне высказал мнение, что книга не является подлинной, как и в случае с мемуарами Хрущева; а горстка левых депутатов внесла в палату общин запрос к Генеральному атторнею издать официальный судебный запрет на публикацию книги в Великобритании, где шла ожесточенная борьба за право издания. За пределами коммунистического блока только Финляндия – известная своей предупредительностью не расстраивать могущественного соседа – запретила книгу. Издательство «Берн, Хирш» распродало тираж сто тысяч и заказало допечатку двухсот пятидесяти экземпляров; в окна первого этажа редакции на Восточной Сорок четвертой улице бросили плохо сработанную самодельную бомбу, а права на издание книги в мягкой обложке в США продали за два миллиона долларов. Чарльз Э. Уитмор даже согласился устроить небольшую вечеринку в честь выхода книги, назвав произведение «важным, но мрачным вкладом в современную историю».

Перед отъездом из Москвы Саша Димитров получил экземпляр американского издания, для чего ему пришлось подписать четыре расписки, а также письменное обязательство, что он никому книгу не передаст и по возвращении ее вернет. Он прочитал ее в самолете из Москвы в Лондон и был неприятно поражен. Это была удачная мистификация. Он не поверил, что столь расчетливый человек, как Берия, мог оставить такие опасные свидетельства; полицейские составляют протоколы, записывают имена, даты и встречи, но они не позволяют себе непристойных, саморазоблачительных признаний. Кроме того, они слишком заняты. И все же в глубине души Саши оставалось крошечное сомнение, еще больше разжигавшее в нем желание разыскать авторов и привлечь их к ответственности.

Его визит в Великобританию был организован без проблем при поддержке Совета по делам искусств. Официально он ехал для содействия обмену между ведущей лондонской театральной труппой и Театром имени Маяковского. Он забронировал номер в отеле «Стрэнд Палас» и нанес краткий визит в посольство, где связался с резидентом комитета в Великобритании, который дал ему список возможных причастных лиц. Во главе этого списка, как и предвидел Саша, стояла госпожа Т. Бернштейн, урожденная Шумара.