Рукопись, найденная в Выдропужске - Анна Дашевская Страница 116

— Прозвище, – буркнула я. – Зовут Валерий, фамилию не знаю. Никто не знает, все Дылдой и зовут. Помощник Адама Егоровича Козлятникова. Любит Чехова и собирает его ранние или редкие издания. Хороший человек.

— Вот прямо так?

— Да.

— Ладно. Тогда Адам Егорович, господин Козлятников. Тоже хороший человек?

— Не знаю, – я замялась. – Вот тут я бы не была так уверена. Он разный. Но у него есть неоспоримые достоинства: он не станет врать, хотя может умолчать, не подставит ножку и, скорее всего, не сделает подлости. Разве что в ответ. Увлекается Серебряным веком, коллекционер, живёт на перепродажах. Зарабатывает в разы меньше, чем Балаян, даже без учёта коньячного завода, зато независим. Ах, да, убийцей он быть не может.

— Почему?

— Проблемы с суставами. Адаму Егоровичу не одолеть лестницу на чердак, да и нож для бумаг… Я заметила, что он всегда пользуется крупными, тяжёлыми, объёмными столовыми приборами, а оружие убийства лёгкое, изящное. Ему не удержать в руках.

— Но у него есть помощник. Хороший человек.

— Козлятников нашёл бы способ подставить моего босса без таких тяжеловесных ходов. Изящнее, умнее и неотвратимее. Знаешь, – я не смотрела на Алябьева, гораздо больше меня занимали солнечные пятна на траве. – Знаешь, мне это убийство всё больше кажется каким-то неумным. Да, хитро проделано, изощрённо – но неумно. Можно было обойтись без непоправимых шагов.

— Ну вот мы арестуем убийцу, предъявим обвинение и всё это ему скажем.

— Ох, как он заплачет-закручинится!.. Всё? Я свободна?

— Мы не поговорили об оставшихся двух членах вашего дружного коллектива единомышленников. Быкова и Карташов.

— Быкова и Карташов, – эхом откликнулась я. – Быкову можешь тоже вычеркнуть. Наталья Геннадьевна слишком хорошо считает, чтобы позволить себе влипнуть в столь опасную историю. Кроме того, она весит… В общем, лёгкая пробежка по чердаку с последующими очень быстрыми действиями ей не по силам. И ещё у неё внуки.

— И что?

— Родители этих внуков океанологи, сейчас в экспедиции, а дети на бабушке. В вечернее время Наталья Геннадьевна занимается ими, а приглашать кого-то с ними посидеть два-три часа – это явный след. А я уже сказала, глупое убийство, а госпожа Быкова умна. Очень.

— И у нас остался Карташов. Твой Лёлик, – сказал майор без улыбки.

— Он не мой, – огрызнулась я. – Свой собственный. И я не стану о нём говорить.

— Ладно, – легко согласился Алябьев и встал. – Не говори. Просто подумай.

Когда его невысокая крепкая фигура исчезла в доме, я проворчала:

— «Просто подумай», распоряжения он мне тут раздаёт. Будто я могу перестать думать…

Часа в четыре я с глубоким сожалением выползла из гамака, отцепила его от крюков и отнесла в кладовку.

— Уже собираешься? – спросила Ирина?

— Да, надо ехать. Хочу лечь пораньше, чтобы прийти в этот их архив к открытию. Слушай, так и вам, наверное, тоже пора, сейчас пробка в сторону Москвы будет жуткая.

— Вот поэтому мы отправимся после ужина, часов в девять вечера. Почти рассосётся, главное – грузовики уже на стоянки уйдут. Яблок с собой возьмёшь?

— Пять штук, – ответила я твёрдо. – Больше мне не освоить.

Коварная усмешка хозяйки говорила, что на милость можно не рассчитывать…

Я собрала вещи – да что там было собирать, сунуть в сумку пакет с бельём и косметичку с зубной щёткой! – и спустилась вниз. На веранде сидел Кузнецов, и рядом с ним стояла примерно такая же сумка, как и у меня, только раза в полтора побольше.