Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 125

— Даже люди с такими связями?

— Любые люди.

— Получается, для волнения есть причина, – спокойно ответил Феликс. – Не мне вам об этом напоминать.

— Нервничать начинают все, к кому ты проявляешь любопытство. И хватит со мной спорить!

— Слушаюсь.

Подобные диалоги у них случались: работая над делом, Вербин без стеснения «заходил» к самым разным людям, многие из которых потом активно выражали недовольство подобным поведением «какого-то там сыщика». До тех пор выражали, пока не оказывались на скамье подсудимых. Но пока они оставались на свободе, Шиповник должен был «реагировать», и Вербин относился к этому с пониманием.

— Короче, Феликс, моему руководителю, а значит, и твоему руководителю, позвонили из министерства и спросили, по какой причине мы бесцеремонно беспокоим известного и заслуженного человека, обладателя больших государственных наград, много сделавшего для страны? Руководитель ответил, что это, наверное, недоразумение, и вызвал меня. Я ответил, что мы Пелека не тревожим, а просто заглянули в ходе расследования, уточнить кое-какие детали, и больше трогать не будем. Ведь так? Не будем?

— Я пока не знаю.

— Да чтоб тебя! – не сдержался Шиповник. – Феликс? На Пелека хоть что-то есть?

— Только то, что Калачёва и Дубова о нём не говорили.

— Они оказались умнее тебя, – язвительно прокомментировал подполковник. – Ещё?

— Оговорка во время разговора. Сначала Пелек сказал, что книга стала для него сюрпризом, а потом обронил, что давал Калачёвой советы.

Об «особенных» книгах Вербин решил пока умолчать.

— И что это значит?

— Буду разбираться.

— Ты догадываешься, с кем планируешь разбираться?

— С коллекционером государственных наград.

— Именно! – Шиповник вздохнул. – Пелек профессиональный крупный чиновник в области экономики. Работал в Центральном банке, в разное время был заместителем у трёх министров, сейчас входит в совет директоров нескольких корпораций, к тому же никогда не оставлял преподавание и среди нынешних больших людей полно его учеников.

— Ага, – подтвердил Вербин. И невинно поинтересовался: – Тоже копались в Сети?

Подполковник покачал головой:

— На этот раз всё очень серьёзно, Феликс, Пелек практически неприкасаемый.

— А я к нему и не прикасался. Он на меня жалобу накатал?

— Нет. Сказал, что ты отнял у него час времени.

— Ну вот видите.

— И ещё отнимешь, да?

— Я должен понять, какое отношение Пелек имеет к делу, – твёрдо произнёс Вербин. – А для этого придётся разузнать о нём как можно больше.

— Ты уже выяснил, как он оказался в инвалидном кресле?

— Нет. В Сети сказано, что в результате автокатастрофы.

— Тогда слушай, о чём мне рассказали знающие люди.

Феликс понял, что под «знающими людьми» подполковник имеет в виду отнюдь не полицейских, которые занимались ДТП, и обратился в слух.

— Восемь лет назад профессор возвращался с дачи… – Шиповник замолчал и усмехнулся: – Пожалуй, нет, это мы с тобой возвращаемся с дачи, а профессор возвращался из своего загородного особняка. Воскресенье вечер, машин много, пробки. Пелек за рулём, он любил погонять, а пробки его утомляют и раздражают. Он выезжает на встречную полосу, гонит по ней, в надежде успеть, но не успевает и устраивает встречное столкновение с «Mercedes», который резко выехал с примыкающей дороги и физически не мог увернуться от «Bentley» Пелека. Обе машины в хлам. Они, конечно, дорогие, надёжные, но удар получился очень сильным. Водителя «Mercedes» выкинуло из машины, отделался переломами, его жена от полученных травм умерла по дороге в больницу. У Таисии Калачёвой сотрясение мозга и незначительные ушибы. Её жених, Владимир, сын профессора, погиб на месте. Сам Пелек получил повреждение позвоночника, которое приковало его к инвалидному креслу.